Мама… Мама… Мама… Да, она очень сильно повлияла на мою жизнь. Бесспорно. Особенно после того, как мне стукнуло десять и как, так уж совпало, заболел раком папа. То время тяжело вспоминать. Чтобы собрать деньги на лечение, мама продала все ценные вещи, все свои драгоценности, даже те, что остались ей от ее мамы. Но лечение помогало слабо. И тогда мама пообещала Господу, что, если её муж и по совместительству мой папа поправится, она, в благодарность, отправит меня служить в церковь. Папа поправился. Ожил… Расцвел… Причем расцвел так, что нашел себе другую и ушел к ней навсегда. Мама возненавидела мужчин, и на этом фоне еще сильнее захотела, чтобы свою жизнь её единственная дочь, то бишь я, посвятила богоугодному делу. Так как подруг у мамы постепенно не стало, весь свой негатив к мужскому полу она изливала мне. Она говорила не только о нашей семье, но и о многих других предательствах, которыми пестрил тогда интернет. Не скажу, что я тоже теперь ненавижу парней, но уж точно не вижу ничего хорошего в близких отношениях с ними. А пожив после школы несколько дней в монастыре, окончательно уверилась в том, что стать монахиней не такое уж плохое решение, как казалось мне раньше. Особенно сразу… Когда мама запретила дружить со многими ребятами, когда забрала у меня телефон с доступом в интернет, когда выбросила телевизор и всю художественную литературу из дома, а вместо этого принесла мне библию. Как же я тогда бунтовала… Но, оказалось, всё зря.
— Эй… — привлекает мое внимание одногруппник.
Я так задумалась, что искренне забыла о его существовании. Подыскиваю правильные слова, чтобы мягко отвадить парня, но рядом с нашим столом останавливается Глеб, если не ничего не перепутала, и внимание с меня переключается. Парни схлестываются взглядами между собой.
— Джаз, здарова, — Богдан протягивает руку.
— Доброе утро, — не по-доброму отвечает Глеб. — Баг привет передавал вчера, не забыл?
Эта фраза лично для меня звучит странно, но Богдан будто что-то вспоминает. Он, даже не взглянув на меня, поднимается и направляется дальше.
Снова загадочный Баг… Моё только успокоившееся любопытство вновь разрастается. Правда, начавшаяся пара по экономике быстро заставляет забыть о каком-то призрачном незнакомце.
День проходит без происшествий. Пары сменяют друг друга. Никто не делает больше попытки подойти ко мне. Я соответственно тоже. Давно привыкла быть невидимкой. В перерывах между парами и в столовой, куда иду на большой перемене, прислушиваюсь к разговорам. Я хоть и не планирую дружить здесь с кем-то, но быть в курсе происходящего хочу. Совершенно отгородиться от всего мира банально невозможно. Да и полезно бывает держать руку на пульсе. Вспоминаю, как, оказавшись на первом курсе в родном универе, с удивлением узнала, что одногруппники поспорили на меня. Это было смешно. Я сразу же подошла к ним и сказала, что в курсе происходящего. Вспоминаю их лица и улыбаюсь. Растерялись. Вели себя словно провинившиеся дети. По итогу извинились даже. Да… Всё-таки мама не права иногда… Парни не то, чтобы плохие, они, скорее, глупые. И порой мне их очень даже жалко.
После пар сразу еду домой. Мама уже ждет меня. Знаю, что устроит сейчас допрос. Вчера было точно также. Ей нужно знать о каждом моем одногруппнике и одногруппнице, чтобы оценить риски. Хорошо, что не пошла знакомиться со всеми, как это было на моем первом курсе. Я бы точно сгорела со стыда, хотя обычно излишней стеснительностью не страдаю.
Разговор происходит за перекусом. Рассказываю, как прошел день. Отвечаю на многочисленные вопросы. Описываю ребят, с которыми мне придется учиться дальше. Пока ничто и никто маминых опасений не вызывает.
— А все ходят на занятия? — интересуется вдруг.
— Нет пока одного мальчика. Он болеет, — смотрю на маму, замечая, каким тревожным становится сразу её взгляд.
Когда она стала такой? Ведь когда-то она была совсем иной. Веселой, общительной. Отправной точкой стала, наверное, болезнь отца. А потом всё, как снежный ком, покатилось. Из ухоженного фармацевта, которую обожал, насколько я помню, весь коллектив, мама превратилась в вечно уставшую и подозрительную затворницу. Она закончила какие-то курсы и стала работать удаленно в сфере рекламных услуг. Перестала ходить в салоны красоты, красить волосы, делать макияж, красиво одеваться. Центры её мироздания необратимо сдвинулись. Теперь она всегда была дома… Всегда контролировала меня, не позволяя ни малейшей вольности.