— Спокойно, говорящая задница. Я не намерен доставать ремень. Пока что.
— Ты ненормальный!
Весь краткий путь я ловила взгляды недоумевающих сотрудников больницы. И без того красное лицо залил румянец. В попытке высвободиться, я укусила парню за шею, но едва ли подобная «атака» могла его остановить.
— О боже, мы её теряем! — притворно ужаснулся он, минуя лестничные пролёты. — Твою вменяемость, Юна! Ты стала показывать зубы! Ну и как я на вкус?!
Он подпрыгнул, лишив меня возможности ответить. Большим унижением было то, что я не могла ему противостоять. Его смех, голос, прикосновения — оставляли фантомные ожоги. Это злило, но не прибавляло сил.
Майский отпустил меня лишь на улице, где мои крики были уже никому не слышны. Однако в помощи я не нуждалась. Единственное, что мне хотелось, так это избежать его присутствия. И получив такую возможность, я пулей рванула к машине, не желая слушать его.
Какой в этом толк? Он лгал мне всё это время!
— Да ладно тебе, Юна! Это смешно!
Запрыгнув в салон, я стала лихорадочно закрывать двери, хаотично защёлкивая каждый из затворов. На что Майский устало покачал головой.
— Как ребёнок, ей-богу.
Мгновение, и он оказался в салоне, а моё запястье обожгло холодом железа.
Не может быть…
— Сама напросилась, — сказал он, зафиксировав наручник на своей руке.
Теперь мы были связанны физически, но отнюдь не ментально.
— Идиот! Что ты себе позволяешь?!
На его лице засияла пресловутая улыбка.
— Жизнь — изменчивая штука, — повторил он, вальяжно расположившись в кресле. — Закон бумеранга не вошёл в «твою» конституцию?
Мне ничего не оставалось, как полностью покориться. Протяжно выдохнув, я достала телефон и швырнула им в Майского. На кадрах, что растянулись по экрану, он вёл непринуждённую беседу с псевдо-соседом — Стасом.
— Я знаю, что вы с ним заодно, — отвержено проговорила я.
Наперекор моим ожиданиям, Май только больше повеселел.
— А разве это было секретом? — хмыкнул парень. — Ох, теперь я всё понял, — помедлив, парень обратился ко мне. — Ты точно не прогадала с профессией, Юна? Прости, но с таким же успехом ты могла бы тыкать треугольником в овальное отверстие. Только не пойми меня превратно.
Терпение кончилось. Железная стена рухнула.
— Ты лгал мне! — взорвалась я.
— Не припомню такого.
— Ты работаешь со Стасом?!
— Да, но это не делает меня негодяем, — уже без улыбки проговорил он, крайне спокойно. — Ты целовалась с преступником, но едва ли считаешь себя гадиной.
Я запнулась. Множество ответов превратились в долгое молчание.
В этом весь Май. Хитрый. Изворотливый. Невыносимый.
Какое-то время Тимур блуждал взглядом по пыльной панели, будто сам разочаровался во мне. В такие моменты он казался мне незнакомцем.
— Полагаю, Марк напел в твои нежные уши? Впрочем, уже неважно, — он высвободил мою руку от наручников. — Взывать тебя к доверию, ничто иное, как просить блудницу о верности. Бессмысленная затея.
Май покинул салон, влепив мне невидимую пощёчину. Проигнорировать её я не смогла. Выбравшись из машины, я бросила ему в спину:
— У тебя всегда всё просто! Но без откровения доверия быть не может! Ты путаешь карты и сам знаешь об этом!
Тимур остановился, но не обернулся. Тем временем я продолжала:
— В этом главное наше отличие! И мне не стыдно признать, что я прониклась к тебе! — признание вырвалось быстрее, чем я успела с ним совладать. — И знаешь, сейчас я плевать на это хотела! На тебя! Нас больше ничего не связывает!
Май обернулся ко мне крайне медленно. Он грустно улыбался.
— Я здесь не потому что меня волнует твоя карьера. Уже давно. Неужели, ты до сих пор этого не поняла?
Очередной холодный душ свалился на голову.
Нет… Я в полной растерянности. Разве ты не видишь?
Даже к такому — двоедушному — меня тянуло, и я ненавидела себя за это.
— Просто оставь меня.
Отвернувшись, я собрала все силы, чтобы не поддаться эмоциям. Каждая клеточка детонировала, пусть тело оставалось бездвижным. Я закрыла глаза, чтобы стереть его из памяти, но он едкой картинкой обрисовывался в мыслях.
В каждый удар сердца. В каждый следующий вздох.
— Не угадала, Мурка…
Пара настойчивых шагов, грубость рук на скулах и напористый поцелуй. Такой цепкий, что его не остановила нехватка воздуха. Как всегда горячий. Жадный. Обманчивый и дающий призрачную надежду.
Тимур отобрал всё, кроме таких непостоянных чувств.