И, кажется, я его сделала.
Резко вывернув руль, я сделала петлю и устремилась вдоль полосы. На не позволительно быстрой скорости, словно лишая себя времени, чтобы передумать.
Я хотела увидеть его так же сильно, как и навсегда забыть.
Моя рука зависла в нескольких сантиметрах от его двери, но лишь на время. Сомнения помешались с желанием, где второе безусловно побеждало.
Постучала я не так уверенно, как развернула машину и миновала лестничные пролёты. Вся прежняя смелость в момент растворилась.
Ну вот и всё.
Дверь распахнулась и на пороге показался Май. В спортивных шортах и бессовестно оголённым торсом, заставив меня забыть кропотливо выстроенную речь. К тому же я не заметила на его лице удивления, что только подпитало панику.
Он окатил меня оценивающим взглядом, прежде чем обмолвиться:
— Если ты ещё раз надумаешь ворваться ко мне посреди ночи, то делай это в кружевном белье. Иначе никой интриги.
Пропустив очередную иронию мимо ушей, я оттолкнула парня и бесцеремонно ворвалась в квартиру. Скинула обувь, куртку и надоедливую маску. Пройдя по коридору несколько шагов, я застыла на месте, так и не решившись обернуться.
— Мне прикрыть дверь? Или порадуем соседей свежим мексиканским сериалом?
— Я ненавидела тебя ещё до встречи, — сжав кулаки, перебила его я. — Того лишённого совести человека, что врывался в чужую жизнь и бесстыдно её рушил.
Воздух, что был один на двоих, опьянил меня за мгновение и я больше не хотела сдерживаться:
— И когда мне удалось с тобой познакомиться, ничего не изменилось. Ты следовал отработанной схеме и превосходно её выполнил. Ты обворовал меня, — нервно хохотнула я. — Самым подлым способом.
Я не видела Тимура, но была уверена, что парень был напряжённо ищет связь в моих фразах. Он молчал, а значит, был в замешательстве.
— Прозвучит ужасно пафосно, но… — я закрыла глаза, решив, что тем самым признание дастся мне легче, — … ты украл частичку моего сердца. Нагло и без спроса.
Кислород покинул лёгкие, но не лишил дара речи.
— И я всё так же тебя ненавижу. Даже больше, чем когда-либо.
Мои плечи напряглись в ожидании огнестрельного ответа, но ранения не случилось. Его голос был спокойным, расслабляюще ровным.
— Полагаю, ты пришла сюда не для того, чтобы наговорить мне гадостей?
Он улыбнулся. Я знала это.
— Послушай, я был эгоистом и им остаюсь. Ты прекрасно это знаешь. Но это не лишает меня прав на человечность. Перестань видеть во мне чудовище.
Я нашла в себе силы обернуться. Сердце стало биться сильнее, ведь я видела в нём кого угодно, но только не того, кто способен сделать мне больно.
— Нет никакого смысла тебя переубеждать. Ты все решила, верно?
Ты как никогда прав.
Наши взгляды встретились. Я рванула к нему навстречу. И когда казалось, что любые слова неуместны, Майский поражённо промолвил:
— Мурка…
— Заткнись, — приказала я, прежде чем впиться в его губы. Так жадно, будто от этого зависела моя жизнь. Мне не хватало его, даже когда нас ничего не разделяло.
Мои пальцы вонзались в его шею, волосы, наверняка причиняя лёгкую боль. Но сейчас я думала только о себе и своём желании.
Как подобает самой настоящей эгоистке.
Поборов секундное смятение, Майский ответил взаимностью. Он прижал меня к себе, разрушив всякие барьеры. Крепко. Как что-то недостающее.
И тогда стало ясно, что мы не сможем остановиться.
15
Было сложно поверить, что всё происходящее не сон…
Сильные мужские руки брали в плен мою талию, шею, лицо, временами причиняю лёгкую боль и в то же время окутывали трепетной нежностью. Я едва держалась за реальность, опасаясь раствориться в омуте переменчивых эмоций. Боялась забыться и пропасть без остатка, ведь до точки невозврата оставалось жалкое мгновение.
Изголодавшийся взгляд. Сбивчивое дыхание. Зашкаливающий пульс. Каждый симптом тяжелел на мне цепью, накрепко приковывающей меня к Тимуру. И казалось, что мне больше не выбраться из клятой ловушки.
Допустив Мая ближе, я будто продала душу, при этом не потребовав ничего взамен. Единственное, чего мне сейчас не хватало, так это спасительного глотка воздуха. Я задыхалась, вонзалась ногтями в его плечи, лихорадочно ища спасение, но это было меньшим страхом, чем если бы он вдруг решил остановиться.
— Чёрт подери… — выдохнул Тимур мне в волосы и опёрся рукой о стену, словно боялся упасть. От его кожи исходил палящий жар, на лбу виднелись испарины.