Декорации поражают воображение: на сцене — мерцающие созвездия, планеты, туманности. Актёры двигаются словно в невесомости, их костюмы переливаются, будто усыпаны звёздами. Музыка обволакивает зал — синтезаторные переливы переплетаются с классическими инструментами.
В одной из сцен герои, наконец, встречаются — их танец под медленную мелодию кажется воплощением вечной любви. Я ловлю себя на мысли, что не могу оторвать взгляд от Анжея: в полумраке зала его профиль кажется особенно красивым, а глаза блестят так, будто он видит не сцену, а что-то своё, сокровенное…
В антракте он берёт меня за руку:
— Нравится?
— Очень, — искренне отвечаю я. — Спасибо, что привёл меня сюда.
Он улыбается, и в этой улыбке всё то, что я так люблю: нежность, мужественность, тепло, обещание чего-то большего. Хотя он и так уже отдал мне абсолютно всё, включая своё сердце…
После спектакля мы наконец уединяемся… Решив провести время в шикарном дорогущем месте… Только вдвоём…
Отель встречает нас мягким светом лобби и тишиной просторного номера с видом на город, где огни мерцают, словно далёкие звёзды. Анжей закрывает дверь, поворачивается ко мне, и в этот момент я сразу же начинаю трепещет, как тогда в первый раз, когда он залез ко мне в окно и ждал в моей комнате…
Он медленно подходит, берёт моё лицо в ладони. Его губы касаются моих — сначала легко, почти невесомо, затем настойчивее. Я чувствую, как по телу разливается жар, как каждая клеточка отзывается на его близость. Мы так давно не оставались по-настоящему наедине, что каждое прикосновение кажется откровением. Нет, секс у нас регулярный, но, как правило, быстрый… Потому что то малышка начинает ворочаться, то плохо спит… А сегодня хочется прелюдий. Долгих, откровенных, сумасшедших… Уже будучи его женой я знаю, что ему нравится, знаю, как это делать. И он это с точностью знает…
Его руки скользят по моим плечам, спускаются к талии, осторожно стягивают бретели платья. Ткань шелестит, падая к ногам. Он замирает на мгновение, любуясь мной, а потом снова целует — в шею, ключицу, ниже…
Жадно проходясь языком по моему телу…
— Ты такая сладкая, — шепчет он, касаясь губами моей груди, чуть влажной от молока. — Вся — как мёд… Блядь, невозможная моя…
Его язык рисует круги вокруг сосков, губы нежно сжимают ареолы. Я задыхаюсь от ощущений, пальцы путаются в его волосах. Он знает каждое моё слабое место, каждую точку, от прикосновения к которой перехватывает дыхание, и я вся горю, будто на костре инквизиции… Обожаю. Я так его обожаю…
Руки Анжея скользят по моей спине, притягивают ближе. Я ощущаю его тепло, его силу, его желание — такое же сильное, как и моё. У нас всё очень резко… Очень вспыльчиво и импульсивно. Ещё секунда и мы уже трахаемся возле подоконника. Моя грудь трётся о холодное стекло окна на верхнем этаже отеля, а я смотрю в отражение, пытаясь поймать в нём его глаза… Любимые. Чёрные… Выразительные как агаты…
Движения ускоряются, его пальцы на моём клиторе... Я выгибаюсь навстречу, шепчу его имя, теряюсь в ощущениях, в его запахе, в биении наших сердец, слившихся в едином ритме. Он лижет мою шею… Прикусывает… Секундой позже вынимает член, резко разворачивает меня, усаживает задницей на этот малюсенький подоконник, но держит так крепко, что я ощущаю опору… Он входит спереди… Мы сплетаемся…
— Родишь мне сына? М? Языкастая?
Я замираю в этот момент, почти охваченная судорогой… А он смотрит. Боже, как он на меня смотрит…
Я киваю, чувствуя, что хочу этого не меньше, чем он. Потому что видеть его маленькую копию — мальчика… Такого же, как он… Черноглазого темноволосого для меня значит больше, чем можно представить. Я хочу, чтобы он видел, какой мамой я могу быть не только для дочери, но и для сына… Мы целуемся… Кончаем и снова занимаемся любовью… Делаем загаданное…
И этот марафон по каждой поверхности номера, не важно горизонтальной или вертикальной длится несколько часов подряд, не переставая… У меня ноют ноги, тянут мышцы в районе паха, но я не жалуюсь, я настолько счастлива сейчас, что не могу даже думать о боли…
Чуть позже мы лежим, обнажённые, переплетённые руками и ногами…
Анжей гладит мои волосы, рисует шероховатыми пальцами узоры на плече. А мне хочется его занюхать и залюбить, потому что сколько бы нас ни было, мне мало… Всегда…