И неожиданно на экране высвечивается «Отец»…
— Да?
— Анжей, где тебя носит?
— Домой двигаюсь. Буду через десять минут. Какие-то проблемы?
— Если ты за старое взялся…
— Я ни за что не брался. Общался с Димоном. Решил вопрос по «Рубину». Выдохни, папуля…
— Не смей так со мной говорить… У меня разговор к тебе серьёзный. О Миле и Никуше…
«Никуша»… Это имя вызывает у меня странные эмоциональные перепады. Она не виновата, что её любят больше. Она не виновата, что я её даже не знаю… Просто Мила распорядилась так. Она решила, что я слишком опасный для общения с её драгоценной дочерью… Отец послушал…
— Я понял… Еду, — отключаюсь и мне хочется просто отпустить руль… Отпустить… Съехать с этой обочины и полететь нахуй вниз с высоты в пятьдесят метров… Чтобы ощутить, как подушка ломает мне нос, рёбра протыкают лёгкие. Каждый удар, каждый болезненный вдох и… Пустоту.
Но каждый сучий раз я хватаю его снова и снова на повороте… А это значит, что жить мне всё-таки хочется…
Торможу машину, как всегда, на своём привычном месте. Батины две по праву стоят в гараже. И кто я такой, чтобы спорить с этим, правда?
— Вернулся…
— Я же сказал, десять минут. В чём такая срочность… — убираю ключи, снимаю куртку.
— Анжей… — вдруг замирает отец. — Мы решили, что переедем сюда… Мне тут комфортнее, Миле тоже… И…
— Ну, круто… Да здравствует семья, да…
— Ты не понял… — говорит он, заставив меня встать столбом.
— Слушаю… Говори.
— Тебе придётся… Съехать… Но я уже нашёл прекрасные варианты жилья для тебя…
Всё равно, что осколки влетают в грудную клетку. Я слушаю своего папашу, который только что намекнул, что выгоняет меня из дома, где когда-то жила моя мать… И мы… Всей семьей… Потому что ему и его новой жене приспичило жить тут… А меня просто никто не желает здесь больше видеть…
— Прикольно… — отвечаю, вновь сняв ключ с крючка и накидывая куртку.
— Анжей, слушай… Это не какие-нибудь лачуги для нищих. Это роскошные варианты… Анжей! — дёргает меня за плечо, и я тут же разворачиваюсь к нему всем своим станом. Замахнувшись, заставляю его чуть осесть.
— Не трогай меня, сука…
Больше он не говорит ни слова, а я уезжаю оттуда, потому что меня заебало быть для него невидимкой. Или даже тем, кто просто исполняет приказы… Я не маленький. Мне девятнадцать лет, но… Где-то в глубине души мне кажется, что я реагирую, как тот самый пацан, который остался без матери. Хотел отцовской любви, а вместо этого получил ебучие бумажки, из которых можно сшить одеяло, которое никогда не согреет, покуда его не сжечь нахуй к чертям собачьим…
Утром я просыпаюсь рядом с какой-то шлюхой по всей видимости. Не помню, как оказался тут. Но вроде как у неё дома… Не в притоне, уже хорошо… Зарекался бросить пить, так нет… Папаша снова меня окунул в бочку с дерьмом…
Кулаки сбиты какого-то хера… Кого бил, когда, где — не помню…
— Слышь… Телефон мой где? Ау… — тормошу её, и она тут же прячется под подушку, недовольно бормоча что-то себе под нос.
Я встаю, начинаю расхаживать по её хате. Быстро принимаю душ, одеваюсь, ищу телефон. Нахожу в куртке на входе.
Отец даже не звонил после этого. Знаю, что он понял, что мне нужно просто выдохнуть после новости о том, что меня «выселяют».
«Если передумаешь. Это мой номер», — я даже не помню, как отправил ей это вчера. На нервозе просто, пока бухал. Отлично… Она, блядь, даже не ответила…
Су-ка…
— Ты даже на завтрак не останешься? — спрашивает меня та бабища, а я надеваю ботинки и выхожу, хлопнув за собой дверью…
Иду к тачке… Не знаю, как доехал вчера сюда, но она стоит под её окнами. Сажусь… Выдыхаю… Понимаю, что мне нужен кофе. А ещё понимаю, что опоздаю на пары, но тревожит меня не это, а то, что эта маленькая и противная девчонка может пострадать из-за меня. Понятия не имею, почему вообще беспокоюсь за это дерьмо…
Поэтому педаль газа в пол и на пары…
По пути заезжаю в аптеку, потому что надо… Потом сразу в универ.
Едва сталкиваюсь с ней взглядами на крыльце, как в меня снова и снова влетают те самые осколки, а я как мазохист их принимаю… Мне хочется стереть этот взгляд. Хочется его сжечь… Но ещё сильнее хочется его разгадать.
И я ничего, сука, не могу с этим поделать.
Поэтому… Сажусь с Арефьевой ещё до того, как что-то там случится…
И склоняюсь к её уху.
— Когда и где ты собираешься прижать ту девчонку?
Она тут же смотрит на меня невинными глазами и сглатывает ком.