— Сколько есть. Мне хватает…
— Значит, вы вдвоём…
— Да, мы вдвоём… И я думаю, что… Тебе стоит уйти?
— Я не уйду. Во всяком случае, не сейчас…
— Мариш, у тебя всё хорошо? — спрашивает мама, прокричав из кухни. Словно услышала тут наш разговор. А я совсем не хочу, чтобы она реально что-то подумала…
— Да, я тут видео смотрю по учёбе…
— А-а-а…
В комнате воцаряется тишина. Он сверлит меня своими чёрными глазами и подзывает пальцем, как привык.
— Нет, я тут постою…
— Как хочешь, — он достаёт телефон и скидывает мне видео, где я падаю на колени перед Арефьевой и всё остальное… До момента, как он приходит в зал и говорит им всем убрать телефоны…
Я сжимаю гаджет в руке, пока смотрю это и хмурюсь.
— И что…
— Это то, что успел перехватить… Болят ноги?
— Немного…
Он молчит, убирает телефон в карман и смотрит на меня.
— Давай так… Я не хочу силой. Не люблю так…
— Что-то мне так совсем не показалось…
— Ты спровоцировала. Ты и сейчас… Это делаешь… Отказываешься. Воротишь нос… Показываешь своё превосходство…
— Это делаешь ты. Показываешь превосходство. А ещё ты… Вторгаешься в мою собственность, не оставляя мне выбора. Ты делаешь всё силой.
— Иди сюда… — приподнявшись, прислоняется спиной к стене и зовёт меня сесть рядом.
— Я не хочу…
— Я обещаю, что не трону тебя. Сядь…
Опускаю взгляд и иду к нему. Сажусь на кровать, и он резко опускается, начав поднимать одну мою гачу вверх. Готова поклясться, что даже такое мимолётное прикосновение его рук к моей голой коже вызывает у меня странные неподвластные логике ощущения…
— Что ты делаешь… — дёргаюсь, но он уже задирает её и смотрит на мои синяки.
— Дерьмово…
— Всё пройдёт…
Его ладонь ложится на моё колено и касается моей кожи. Я вздрагиваю, ещё сильнее дёрнувшись в его руках. А он бросает на меня свой сердитый томный взгляд.
— Хочешь научу тебя целоваться? — спрашивает, глядя на мои губы, и я мотаю головой. Нашёл, конечно, момент спросить, учитывая, что уже нагло толкал свой язык в мой рот.
— Нет. Я не хочу.
— Ты реагировала… На меня. Я не мог этого перепутать.
Я молчу и меня оглушает собственное сердце.
— Мне нечего сказать… Ты сделал это против моей воли, Анжей…
— Я думал, что заслужил. Ты так не считаешь? — спрашивает нагло, словно каждый хороший поступок должен оплачиваться таким вот образом. И у меня все слова застревают в горле. Спорить с ним бесполезно. Он не понимает ничего…
— Ты унизил её, и она теперь ещё сильнее будет меня ненавидеть…
— Если ты будешь моей, какая разница?
— Твоей… Анжей… — сглатываю я. — Точно такой же твоей, как Арефьева?
— Поясни…
— Ты взял её на раз и кинул. Ты так со всеми поступаешь…
— Узнавала обо мне…
— Ненамеренно. Да о тебе весь универ треплется. Неужели ты думал, что слухи обойдут меня стороной?
— Я думал, что ты умнее, чем те, кто слушает толпу шакалов, — улыбается он, потянувшись ко мне рукой. Я чуть дёргаюсь, но он продолжает. Касается моей кожи, проводит шероховатым пальцем по щеке, заставляя меня нервничать и дрожать от этого прикосновения. — Ты трепещешь, когда я рядом. Я это вижу…
— Я тебя не боюсь.
— Я знаю, что не боишься… Глупая… Могу помочь, но ты должна отозваться.
— Думаешь, у тебя не будет проблем из-за того, что ты сделал ей?
— У меня? Нет. У тебя — возможно…
Слыша это, я задумываюсь… Я до последнего не знала, что он так поступит.
— За меня никто так раньше не вступался… Я имею в виду парней… Если честно, я не ожидала…
— Я сам от себя не ожидал, языкастая…
— Хватит… — хмурюсь я, когда он обхватывает пучок моих волос и тянет к себе. Не больно, но… Это только если я не буду сопротивляться. — Не надо…
— У меня к тебе странные ощущения…
Я смотрю на него и не знаю, что сказать на это. Сейчас я в десяти-пятнадцати сантиметрах от него. Слишком близко, чтобы не ощущать тяги и не чувствовать запах его тела, который прошивает меня насквозь. Да, Чернов пахнет божественно. Я не знаю, как объяснить. Но нюхая его я ощущаю, будто вдыхаю что-то запретное, но что-то, что очень хочется нюхать… Прикрываю глаза, пока меня потряхивает и чувствую, как он скользит пальцем по моей нижней губе, а потом уходит на скулу… Сама тянусь к нему, как дура… Будто вот-вот поцелуемся снова, а потом слышу, что он ухмыляется, и открываю глаза перед этой самодовольной мордой.
— Спокойной ночи, Марина Чемезова, — он улыбается, отпускает моё лицо и встаёт с моей кровати, двигаясь к окну. За секунду открывает, спрыгивает на козырёк подвала, заставив меня вздрогнуть. Я тут же бегу туда, смотрю вдаль, и в эту секунду в комнату заходит обеспокоенная мама с полотенцем в руке.