Мама зашла через несколько секунд, но я уже была под одеялом.
— Всё нормально? Марина…
— Да, мам… Я просто немного выпила…
— Ничего не болит?
— Нет…
— Если что — зови… Если плохо станет или ещё что-то… Я тебе тут оставила возле кровати…
— Угу…
Я с трудом это всё проронила, а потом получила от него сообщение… Сразу же пошла к окну, увидев его машину… Понимала, что он уезжает, потому что переживает за меня. Где-то в глубине души он совсем не такой…
За меня ещё никто и никогда так не вступался. Никто и никогда…
Я даже боль его ощутила в этот момент. Обоюдную и такую жестокую…
Мои ноги стёрты на коленях до крови… Поэтому я тихонько достаю аптечку из стола и обрабатываю их, залепив пластырем… Синяки придётся скрыть одеждой. Я вижу их в зеркале и мне плохо от воспоминаний…
Я надеюсь, Анжей не вернется туда. Надеюсь, что… у него хватит сил не вернуться… Ведь когда его машина отъезжает, моё сердце тотчас же рвётся за ним… Я нюхаю его толстовку. Не могу из неё вылезти… Она такая тёплая и такая… приятная. Я, наверное, за всю свою жизнь ничего приятнее не ощущала. И дело вовсе не в качестве пошива или бренде… Дело в том, что он её носил. Что она пахнет им… И что в моменте она стала для меня подобно большому мягкому пушистому облаку, которое накрыло и спрятало меня от всего ужаса, что я там пережила…
«Только не делай глупостей. Я умоляю тебя. Не едь туда, Анж, не надо», — уговариваю из последних сил, ведь чувствую неладное всей своей душой.
«Ты знаешь, почему ты? Чья это была идея? Они что-то говорили?», — приходит мне следом, и моё сердце в груди ёкает. Я не смогу ему сказать… Если скажу, он её убьёт… Он точно её убьёт, какая же она дура… И я дура, что жалею её…
«Я не знаю, ты не едешь туда? Скажи, что не едешь?».
Он молчит, а у меня чешутся руки. Я начинаю ему названивать…
Звоню, звоню…
— Что из фразы «ложись спать» ты не поняла, Марина, — хрипит он в трубку, и я буквально рисую его озлобленное лицо перед глазами. Даже так знаю, как он выглядит. Как смотрит… Как гневается…
А ещё я слышу басы на фоне… Слышу музыку… Она там до сих пор играет. Я чувствую, что это там, и внутри меня будто просыпается птица Феникс, которая вновь и вновь начинает воспламеняться, сжигая всё, что осталось внутри. И этот пепел превращается в страх…
— Ты же там… Я слышу, ты там… — в ужасе бормочу, а он так шумно и напряжённо дышит в динамик.
— Всё будет нормально. Спи.
— Я не могу… Вернись, пожалуйста… Я не могу просто лечь спать, когда ты там… Я выйду к тебе. Всё, что ты скажешь, сделаю… Всё, что хочешь… Но только вернись сюда, я прошу тебя, Анжей. Уезжай оттуда…
— У меня на этот счёт плохая новость для тебя, в таком случае ты вообще не уснёшь, потому что я не вернусь сегодня, — он сбрасывает трубку, а я не знаю, что мне делать. Перезваниваю снова, но он оказывается выключен… И тогда меня ещё сильнее бросает то в жар, то в холод… И страх курсирует повсюду, будто блуждающий нерв, задевая все отделы моего и без того уничтоженного за сегодняшний вечер организма…
Единственный способ достучаться, позвонить Ане… И мне так перед ней стыдно, но… Я всё же делаю звонок, понимая, что выбора у меня нет.
Она поднимает не сразу… Но хотя бы поднимает…
— Да?
— Ань… Анюта, прости меня…
— Господи, Марина… Ты прости… Мы с туалет с Олей ушли, видели, что ты сидишь, я не стала тебя дёргать… Вернулись, а тебя нет… Марин, что случилось там?! Почему у тебя кровь была?!
— Ань… Я всё расскажу, обещаю, но скажи мне… Чернов там?
— Он здесь… пошёл наверх… я не знаю…
— Ань, я очень боюсь… Он так настроен… Я…
Слышу крики в трубке, и меня как кипятком ошпаривает.
— Аня, что происходит?! Ань…
— Я не знаю, Марина… Мы пошли отсюда нафиг… Оля, такси вызывай быстрее… — слышу я, а потом мой звонок резко прерывается…
Я нахожусь в таком состоянии, что даже не могу это описать. Кружится голова… Я начинаю блевать в тазик, который мама заботливо поставила возле кровати. Пью воду. Руки дрожат… Мне страшно. Мне так страшно. Ехать туда?! Что мне делать?!
Я звоню Ане снова. Трубку она не берёт, а Анжей всё так же выключен, отчего у меня сковывает грудную клетку. У него уже были проблемы с законом, я же помню ту фотографию, так почему ему всё равно?! Неужели он не понимает… Зачем ради меня?!
Неожиданно телефон вновь оживает. И я тут же отвечаю на звонок.
— Марин, мы в такси, всё хорошо… Машину ждали…
— Что там случилось…
— Чернов… Он их там всех…