Целую грубо, почти кусаю губы. Руки сами тянутся к блузке, срывают пуговицы — одна отлетает и катится по полу. Пальцы впиваются в талию, скользят выше, между ног. Я весь трясусь от желания, от злости, от отчаяния.
— Нет… — шепчет Марина, но не отталкивает. Только дрожит всем телом. Хватает за запястья. Слишком слабо, чтобы я поверил в то, что она не хочет меня.
— Посмотри на меня, — хриплю я, заставляя её поднять глаза. — Не было же никого? Марин… Скажи, что не было…
— Ты дурак, да? Конечно, не было…
— Чего тогда заставляешь меня кипеть, а?
Её взгляд — растерянный, испуганный, но в нём есть что-то ещё. Что-то, что заставляет меня на мгновение остановиться. Она не отталкивает меня, потому что любит. Потому что тоже с ума сходит.
Опускаюсь на колени перед ней, задираю подол юбки. Целую внутреннюю сторону бедра, провожу языком выше. Маринка задыхается, вцепляется пальцами в край стола.
— Анжей… — её голос дрожит. — Пожалуйста… Мама услышит…
— Не услышит… — поднимаю голову, смотрю в глаза. — Просто будь тише…
Она молчит. Только дышит часто, прерывисто. А когда я сдвигаю её намокшие трусы в сторону и провожу там языком и вовсе скулит, зажимая ладонью рот.
— М… — мычит, чуть отпрянув назад, позволяя мне занять больше пространства. Ласкать её пальцами, толкать внутрь язык… Ощущать, что она только моя. Только для меня… И никто никогда больше не будет её касаться…
А потом вдруг она протягивает руку, зарывается тёплыми нежными пальцами в мои волосы, сжимает.
— Андииии, — шепчет, вызывая дрожь по всему телу.
Эти слова будто окатывают меня ледяной водой. Я замираю. Потом резко поднимаюсь, прижимаю её к себе, целую в губы уже не грубо, а бережно, осторожно. Мы сталкиваемся вкусами.
— Прости, — шепчу ей в губы. — Прости за всё. Я больше не буду так. Обещаю…
Марина обнимает меня за шею, прижимается всем телом. Я чувствую, как её дрожь постепенно проходит, как выравнивается дыхание. Я спускаю штаны, тянусь за презиком в карман. Едва успеваю нацепить, как вхожу в неё, уже разгорячённую и такую мокрую…
Трахаемся, она утыкается в мою ключицу лбом, сжимает плечи. Принимает, тихо-тихо поскуливая на ухо…
И мне так нравится быть в ней. Так нравится тормозить и задерживаться. Нравится тереться об неё щетиной и то, как нежно она при этом задевает мой подбородок губами… Дышит тихо, но полной грудью. Пытается…
Я сжимаю её сильнее… Она расстёгивает рубашку, а потом я сам помогаю ей разорвать её до конца, потому что меня эта хуйня бесит просто… Её губы касаются моей грудной клетки… Будто стирают боль с сердца… Мои движения становятся ещё более жёсткими. И в какой-то момент я чувствую, что она начинает трястись… Вот-вот кончит — я за ней… Так секунды не проходит, и как только её стенки начинают сжимать меня, я взрываюсь следом… Дышим друг другом… Обхватив руками… Она и ногами продолжает сжимать — не отпускает…
Мы стоим так долго, обнявшись. Почти приклеившись… За окном темнеет, в комнате становится прохладно, но нам тепло друг от друга…
— Я… Это вырвалось… Прости, если тебе больно из-за этого… Я про имя, — бормочет она, глядя в одну точку.
— Всё нормально. Тебе можно…
Она кивает, и я вижу слезу, выступающую из её глаза. Сразу же снимаю её пальцем и слизываю.
— Не плачь… — помогаю ей слезть со стола. Она начинает мельтешить. Переживает, быстро поправляет учебники на столе и прочее, опускает юбку на место.
— Я была с девочками… С Олей и Аней… Я не была ни с кем…
Я молчу, а мой телефон в кармане издаёт вибрацию. Достаю и вижу сообщение от Лидии Федосеенко. Поднимаю глаза на Марину, столкнувшись с её тревогой и ещё ревностью тоже, конечно же… Открываю…
«Анжей, дорогой! Здравствуй! Что-то случилось? Как у вас дела? Я столько времени пыталась связаться с Сашенькой, но она не выходила на связь. Мы переехали в Ростов. А вы? Саша писала про Краков и что они с папой разводятся. Мне жаль, что так вышло… Вы с ней там?».
Я хмурюсь, перечитывая сообщение. Она даже не знает, что мама умерла… И ещё и пишет о каком-то разводе… Я чувствую, что где-то что-то не так… А понять не могу. Не получается… Нужно срастить всё… Полностью… Потому что пока это какие-то грёбанные кусочки пазла…
— У меня тут кое-что всплывает, малыш… Мне нужна помощь…
Марина смотрит на меня и кивает, подходя ближе.
— Что случилось? Я тебя слушаю… Анжей…
Я обхватываю её за талию и тяну к себе. Она обнимает меня за плечи.