– Будешь чай? – вырывается у меня.
– Электричества нет. Здесь газовое отопление?
– Нет. У меня термос заварен всегда на вечер.
– Давай. – соглашается он.
– Ты не торопишься обратно на стрелку? – спрашиваю и тут же жалею о своем вопросе, потому что не хочу, чтобы он уходил.
Задерживаю дыхание.
– Давай, Маш. – повторяет он. – Без вопросов ненужных. Наливай.
Я иду на кухню, предварительно взяв фонарик с полки, возвращаюсь с термосом, кружками и печеньем.
Ставлю все на стол, небрежно сдвинув канцелярские принадлежности в сторону. Баха подходит и садится на стул, широко расставив ноги. Опирается на колени локтями, опустив руки, сцепленные в замок.
Я замираю, глядя на него, наши взгляды сталкиваются. Некоторое время смотрим друг на друга, потом Баха внезапно опускает глаза на мою грудь, а я начинаю краснеть.
Потом он снова смотрит на мое горящее лицо, пока я откручиваю крышку термоса и наливаю нам чай. Руки дрожат от его пристального внимания.
Я поворачиваю голову, устанавливая зрительный контакт. Но обычно этот зрительный контакт не могу выдержать, потому что у Бахи взгляд очень мощный. Его энергетика сдавливает пространство вокруг меня, погружая сердце в штормовое море.
Отрываюсь от созерцания, пытаясь лишь бы куда деть глаза, опускаю их на свои ноги и вспоминаю тут же, что я все еще в чулках и коротком платье. Наклоняюсь над столом, убирая термос подальше.
– Дань, куда ты смотришь?! – не выдерживаю я.
– Куда? – он поднимает виртуозно бровь, отводя взгляд с мои бедер. – На твою задницу.
Мне тут же хочется погасить свечу, погрузив комнату в темноту, чтобы он не видел моего краснющего лица.
– Ты всегда излишне прямолинеен.
– Не знал, что это плохо.
– Можно иногда сдерживать порывы!
– У меня нет порыва. Все просто: ты спросила – я ответил.
– Проехали, – улыбаюсь смущенно, закусив губу. – Мне надо переодеться.
Даня прочищает горло и говорит хрипло.
– Я бы предпочел оставить так. – и смотрит на мои чулки.
– Я не хочу продлевать свой ночной кошмар. – пододвигаю к нему печенье в вазочке.
– О чем ты говоришь? – берет кружку и отпивает.
– О коротком платье, сетчатых чулках и толпе студентов, ржущих надо мной. А я такая стою в самом эпицентре и проваливаюсь под землю от стыда. – развожу руками.
– Что за хуйня? – он сужает веки.
– Знаю. Надо понимать, что надевать такой как мне.
– Какой? – вдавливает темный взгляд в мое лицо.
Я отвожу глаза, понимая, что разговор перешел личные границы.
– Забей.
– Нет. – отказывается он.
– Я не хочу об этом говорить!
– Нет. – он поднимается, надвигаясь, разворачивает меня за полечи. – Ты скажешь.
– Не скажу. – дрогнувшим голосом.
– Скажешь, Маш. – уверяет он, глядя мне в глаза. Нажимает пальцами на плечи, а я пытаюсь его оттолкнуть.
– Дань, – прошу настойчиво. – Отцепись. Не надо давить на меня.
– Говори.
Гипнотизируем друг друга. Кто кого?
Я ничего вокруг не вижу, только он.
Только опасное зеленое море в штормовой вечер.
Накрывает...
– Некрасивая.
– Чего? – смаргивает он.
– Я некрасивая. И ноги у меня кривые.
– Маша…
– А?..
– Тебе кто это внушил?
– Никто. – медленно отцепляю его руки от своих плеч. Палец за пальцем убираю. – Я сама это знаю.
Освобождаюсь наконец от его захвата и беру халат. Подхожу к Дане и говорю, не глядя в глаза:
– Выйди. Я переоденусь.
– Не выйду. – нагло заявляет он, засунув кусок печенья в рот. Жует, глядя на меня. – Буду смотреть.
– Ладно. – сжимаю недовольно губы. – Тогда я выйду!
Но когда я подхожу к выходу, Баха внезапно парой шагов догоняет и кладет ладонь на дверь, блокируя побег. Я пялюсь на его пальцы, шумно дыша. Моя грудь глубоко вздымается.
Поворачиваюсь, вглянув на него со всей смелостью и злостью, на которую способна.
Он ничего не говорит, молча изучает мое лицо.
В груди протест поднимается.
Поднимаю ногу в колене и стягиваю чулок. Отбрасываю – проделываю тоже самое с другой ногой. Под пристальным наблюдением, от которого земля дрожит.
Шумно дыша, стягиваю лямки платья с себя. А потом и платье полностью спускаю. Оно падает вниз, обернувшись вокруг моих ступней.
Наверно, я выгляжу нелепо?
Стою полностью голая, а Баха невозмутимо закидывает кусок печенья в рот, опуская глаза от моей груди к низу живота. И еще ниже.
У меня там нет идеальной эпиляции, но и зарослей не наблюдается. Баха уже касался меня, я думаю, он, итак, все понял. И все же все мое тело сковывает от напряжения и стыда, когда он так смотрит.