– Именно так. – хмыкает, удерживая мое лицо, кусает меня за губу. Кусает так нежно, что жар уносит. Вулканический. Кусает, потом облизывает. Втягивает нежно, ласкает. Втягивает, отпускает.
Откровенно и горячо.
И губы у него горячие. И мягкие. И такие, как я представляла в самых смелых фантазиях.
И не колется уже ничего. Наоборот, приятно. Пощипывает будто слегка.
Волной в низ живота ударяет, молниями тело поджигая.
Я взлетаю как будто. Хорошо, что он держит. Крепко держит. Иначе бы улетела.
Отрывается Баха от меня, рассматривает мое лицо, придерживая пальцами.
На ресницы его залипаю, они такие черные, опускаются, дрожат, когда на мои губы нацелено смотрит. А когда поднимаются - море штормовое… А сейчас и не штормовое вовсе - теплое… Ласковое.
Отходит от меня, продолжая задумчиво коситься. Сигарету снова достает с зажигалкой, затягивается.
– Согрелась, староста? – спрашивает насмешливо.
– Да, – выдыхаю рвано. Стараюсь делать вид, что и не случилось ничего. Для него -то видно, что и ничего такого.
Невозмутим, как и всегда.
Сажусь к палатке, напряженная вся. Навесом крыши слегка накрываюсь. Прячусь.
Дрожу.
Он докуривает, не отрывая прищуренного взгляда от моего лица.
Садится рядом, правда палатка мала ему. Детская для него.
Ссутулившись, плечом меня своим касается… Поворачивает голову, каким-то грубоватым фокусом глядя на меня.
Смотрит въедливо. Ненасытно. Будто понять что-то пытается…
Глава 21
Дождь закончился, студенты расселись вокруг костра. Мои пластинки залило водой, потому что кто-то вытащил их с пакета и раскидал по траве.
Старый аппарат для музыки, который я вытащила с чердака и притащила сюда, тоже промок, не уверена, будет ли он работать. Вот затеяла же я глупость!
И на душе как-то пусто становится.
Ребята пьют и рассказывают друг-другу откровенные истории, от которых мне становится дико неловко. Звучит хохот девчонок, парни кидают некоторым комплименты.
С мыслью, что пикник совершенно не удался, и я провалила задание, я иду в глубь леса, чтобы залезть в свою мизерную палатку.
Это вообще не должна была быть ночевка в лесу, а просто пикник! Мы уже должны были разойтись, но вечеринка у ребят затянулась.
Надев перчатки, взяв пакет, я собираю по мокрой траве разбросанные стаканчики, куски шашлыка и обрывки салфеток.
Мне жутко обидно, но я стараюсь не думать о том, что я все провалила. В принципе, я могла бы с утра поехать, распечатать анкеты и вернуться к завтраку. Рок говорил, что они на всех собираются жарить яичницу на огне, он хотел поехать за яйцами и овощами.
Я могла бы попросить его довезти меня до канцелярского магазина. У него небольшой трейлер, на котором он привез сюда студентов, иначе я бы попросила Баху.
При мысли о Дане у меня сердце начинает громче стучать. Я чувствую, что щеки горячие и я смущена после нашего первого поцелуя. Хоть он и пропал после этого, был занят с друзьями, но это было так невероятно. И незабываемо.
Складываю мешки с гремящими бутылками у дерева и иду к себе в палатку. Залезаю и лежу, глядя мечтательно в потолок тряпичный.
А домик-то мой складной - маленький, конура, в которой я спряталась от этого мира. Но и сюда аромат озона после дождя проникает. Умиротворяет природа, парит каким-то спокойствием. На второй план вся моя нервозность и расстройство уходит. Снова о нем думаю. Все мои мысли только о нем.
Я когда глаза закрываю – штормовое море передо мной расстилается. Зеленое, тягучее, временами грубое, но такое ясное, такое чувственное… Слишком реально его глаза представляю. Как и всегда с наступлением ночи.
Я мечтаю о нем. Его запах ощущаю… Аромат его – мое наваждение. Моя одержимость.
– Спишь?
Вздрагиваю.
Это реальность.
Голос грубоватый совсем рядом звучит. Меня ослепляет свет фонаря на телефоне. Я промаргиваюсь, ощущая себя совсем сонной. И ненастоящей какой-то.
– Нет, – голову немного отодвигаю, не веря, что этот громила умудряется залезть. Правда слышу – неудобно ему. Ложится, задевая меня всеми частями тела, даже болезненно становится, но кое-как нахожу удобное положение.
Щиколотки у Бахи из палатки смешно торчат, но остальное он поместил.
– Зачем ты тут? – спрашиваю, двигаясь спиной, чтобы удобнее было видеть его лицо в сумерках, когда он выключает фонарь. И даже здесь скулы его острые выделяются, и замечаю, как челюсти по привычке сжимает.
– Я… Проведать свою девушку пришел. – шепчет Баха. – Почему ушла?
Не думала, что он заметит мою пропажу и явится за мной.