И не вижу ничего. Чувствами двигаюсь.
Все вокруг исчезает. Мир исчезает.
Только мы. Только палатка, в которой мы.
И жар в животе этот жгучий, безумный, нестерпим уже.
– Дань… – стону, выгибаясь к нему навстречу.
Ткань юбки, рубашка рядом валяется, я ее плечом ощущаю, твердые пуговицы под моей лопаткой. Его футболка рядом, повернувшись, я его запах слишком ощутимо втягиваю, а когда опять голову поворачиваю, его грудь широкая, горящая. Учащенное биение сердца. Звук растягиваемого на штанах ремня, шелест фольги, чьи-то стоны, мои -конечно, мои, и шумное дыхание…
В ощущениях полностью растворяюсь.
Вдох, выдох. Вдох, выдох. На пределе.
Подожженная.
В какой-то момент так случилось, что я уже раздетая, он толкается в меня. Жмется ко мне, бедрами вбивает, и ладонями грубовато придавливает к земле мои руки за запястья, больно становится лишь на мгновение, а потом… жарко. Невыносимо жарко.
– Ах, Дань, ты что?.. – выдыхаю, жадно захватывая кислород губами. Да только ловлю не воздух, а губы его.
Стоны мои умелыми поцелуями заглушает.
Сама не понимаю, как так вышло…
Я остро ощущаю, как проникает в меня, порывами, как забываться заставляет в агонии сладкой. Выдыхаю рвано, громко, полустоном на очередном, но уже более сильном толчке.
– Маш… – застывает на пару секунд, когда я пытаюсь его невольно оттолкнуть. Напрягается весь, цепенеет. – Тебе больно?
А я уже ногами сильнее в себя вбираю, забываясь в нашей близости, коленями удерживаю.
– Дань, ты продолжай… Продолжай… Мне хорошо…
Руки его напряженные рядом, он на них надо мной нависает. Дыхание его прерывистое, мое тягучее. Сумасшедшая эта ночь, сумасшедшая.
Я сумасшедшая. И влюбленная.
Выгибаюсь ему навстречу. Толчок, толчок, толчок. Я как сплошная энергия горячая становлюсь. Все больше, больше, острее, острее, и разрываюсь в какой-то момент на множество атомов, остро погружаясь в искрящиеся ощущения…
**
Тру кулачками глаза, когда просыпаюсь. Потягиваюсь, пытаюсь вокруг себя рукой нащупать. Я одна.
Приснилось?
Нет...
Все так, как должно быть.
У нас все хорошо. Все замечательно.
У нас любовь.
Улыбаюсь с томящей нежностью в груди.
Одеваюсь быстро и выбираюсь из палатки. Промаргиваюсь от утреннего света.
Крики надрывные слышу:
– Помогите! Тонет! Новикова Женька тонет! Баха ее спасти пытается! Сюда! Сюда!
Глава 22
В ужасном состоянии нахожусь, так волнуюсь за подругу. Вбегаю сама в озеро по колено, вода ледяная.
– Мы плавали, у нее ногу судорогой свело, мы так испугались! – громко шепчет Наташка другим студентам. – Я сделала все, что могла! Вода слишком холодная! Ах, бедная наша девочка!
– Отойдите! – орут парни, вытягивая ее из воды. Они помогают Бахе.
На лицо ее смотрю – глаза прикрыты, волосы блестящей тиной следом тянутся. Сердце грозой боли отдает и паники.
Боже, боже, боже! – в голове проносится.
– Не мешай! – рявкает Даня, когда они мимо меня проходят. А меня шатает просто от сумасшедших эмоций.
– Она жива? – слезы из глаз брызжут, я в панике. – Жива?! Даня!
– Сказал, не мешай! – орет он на меня. – Тащите плед, ее нужно согреть!
Я с трудом выхожу их озера, трясет меня дико. Встаю недалеко от нее, топчусь рядом, вокруг толпа собралась, на камеру все снимают.
Если она не очнется – как я это перенесу? Бедная моя Женечка!
Кусаю губы и язык до крови на нервах.
И как я могла на нее злиться? Да, она бывает резка, но я могу ее больше не увидеть никогда, от этого дико больно… Говорила ведь ей, что здесь опасно плавать!
– Баха, ты умеешь откачивать?! – кричит рядом Сом. – Давай я искусственное дыхание, ты давишь на грудную клетку!
– Сердце бьется, она жива. – хмурится он. – Просто…
– А че она никак не очнется?!
– Видимо… без сознания.
– Скорую вызвали? – оглядывается.
– Да, – пищит Наташка, громко шмыгая носом. – Давно уже!
Мои руки трясутся, я смотрю на подругу, которая лежит без движения.
Баха наклоняется и касается губами ее губ. Нос ей зажимает – искусственное дыхание делает. Но она неподвижна.
– Как делать? Сколько вдохов-надавливаний в пропорции? – спрашивает он, оторвавшись от ее губ, положив ладони на ее грудную клетку. По толпе взглядом резким мажет. – Ты знаешь?!
– Я не знаю, – разводит руками Сомов. – Я побегу к дороге, чтобы они не проехали! Врачи же не поймут, куда идти!
– Тридцать на два, – бормочу, подойдя ближе, на то место, где он стоял. Ощущение, что губы и реснички Жени дрожат, но скорее всего это кажется так из-за того, что я сама дико дрожу. – Согни руки в локтях, дави всем телом.