Он косится на меня на секунду, потом начинает делать, как я сказала. И получается мгновенно. Подруга тут же кашляет и медленно открывает веки. Ладонь поднимает и на Данькину щеку небритую кладет.
– Это тыы… – тянет сипло. – Ты меня спас… Спасибо... Я так испугалась, ногу у меня свело... Мой хороший…
– Лежи красотка, не вставай, – убирает нежно волосы, налипшие на ее лоб. – Не двигайся. Сейчас скорая приедет.
По коже моих плеч и груди мурашки бегут от его хрипловатого голоса. Он смотрит на нее так проникновенно, так заботливо.
Маша, не время ревновать! – твержу сама себе. Но не могу избавиться от этого состояния. Видеть это слишком неприятно.
Но я смотрю. Смотрю как приклеенная.
Как побитая.
Смотрю, разбиваясь медленно на части.
Все хорошо, – повторяю сама себе.
Все хорошо. Главное – она жива.
– Я тебя вчера ждала у костра, ты так и не вернулся… – грустно, и слишком интимно шепчет Женя, глядя ему в лицо. – Ты ведь обещал… Обещал мне…
Он тут же глаза отводит, желваки напрягаются на его острых скулах.
– Прости… Я… – он хмурится и сжимает челюсти. – У меня дело одно было.
– Важное? – сопит она, положив ладошку ему на шею.
– Нет, ничего особенного.
И меня от этой фразы в болючую агонию бросает.
Нет, он не это имел в виду…
Не это…
– Скорая подъехала! Они идут к нам с носилками! – подбегает Сом. Я оглядываюсь. Сквозь туман, пронесшийся перед глазами, осматриваюсь.
Толпа перешептывается, девчонки облегченно руки себе на грудь в области сердца кладут, кто в молитвенно жесте сложил ладошки и вздыхает, качая головой, мол, слава Богу, что все обошлось.
Кир Рок, скрестив руки на груди, щурится, глядя как-то странно на Женьку, без сочувствия, что-то другое в нем, на неприязнь больше похоже, хотя с чего бы, другое, наверно, что-то... Наташа на меня смотрит с усмешкой, на мои сжатые в судороге кулачки.
Я разжимаю ладошки влажные и облизываю пересохшие губы.
Какая же я дрянь, не время сейчас ревновать, не время!
Посмотри на себя? Очнись, Маша! Разве так можно?! Нельзя…
Нельзя.
Я часто стыжусь своих эмоций, надеюсь, о них никто не узнает. Потому что сейчас они ужасны. Я плохой человек, раз могу ревновать в такой момент. Я плохая подруга.
– Я ее парень и поеду с ней. – шепчет Даня фельдшеру, когда Женю, укутанную пледом, кладут на носилки. Она постанывает, крепко сжимая руку Бахи.
– Хорошо, но не мешайте! – ворчит на него фельдшер. – Быстро идем. Отпустите!
– Пожалуйста, будь рядом, – просит его Женя, с трудом отпуская его. – Не уходи…
– Я рядом, – кивает он. – Рядом. Не переживай.
Мы всей толпой идем за носилками. Я немного отстаю, спотыкаюсь снова и снова, ноги не слушаются, мысли путаются.
Почему он так реагирует? Он все еще ее любит?.. Он сказал, что он ее парень… А как же мы?.. Как же то, что между нами было этой ночью?..