Я осталась стоять, глядя ему вслед. Вся эта неделя была не подготовкой к поездке. Это был длинный, неторопливый ритуал соблазнения. Каждый взгляд, каждое шёпотом сказанное слово, каждый случайный жест были кирпичиками, из которых он выстраивал наше общее пространство, нашу реальность, в которой мы были уже не преподавательницей и студентом, а мужчиной и женщиной, готовыми к большому приключению — жаркому, запретному, полному стонов и касаний.
И завтра, когда автобусы тронутся, это пространство станет настоящим.
Глава 7. Наедине с природой
Посадка в автобусы напоминала хорошо отрепетированный спектакль, где у каждого была своя роль. Я, как ответственный руководитель практики, с серьёзным видом сверяла списки, давала последние наставления. Богдан был душой компании студентов, помогая закидывать рюкзаки в багажники, его мускулы напрягались под футболкой, приковывая мой взгляд.
И даже в этой суматохе нам удавалось обмениваться краткими, обжигающими взглядами, от которых внутри всё сжималось от предвкушения.
— Не забудьте карты, Лилия Викторовна, — сказал Богдан, передавая мне папку, и его мизинец на долю секунды провёл по моей ладони, посылая разряд жара вверх по руке.
— Спасибо, Богдан, — я едва не выронила папку, ощущая прилив влаги между бёдер.
Пока студенты рассаживались по местам, он, проходя по проходу, «случайно» задел моё плечо и прошептал так тихо, что услышала только я: «Жду не дождусь ночи в палатке...».
Дорога заняла несколько часов. Лес за окном сменялся полями, потом снова смыкался, становясь всё гуще и темнее. Воздух, врывавшийся в приоткрытые окна, уже пах не бензином и асфальтом, а хвоей, влажной землёй и чем-то незнакомым, диким — как его кожа.
Когда автобусы наконец остановились на опушке, всех выплеснуло наружу. Заповедник «Озёрный» встретил нас величественным, почти церковным молчанием. Гигантские сосны упирались вершинами в низкое хмурое небо, стволы были покрыты изумрудным мхом. Воздух был настолько чист и свеж, что им почти можно было упиваться, вдыхая полной грудью.
— Лагерь ставим здесь! — скомандовал преподаватель физкультуры, и началась привычная суета.
Богдан моментально взял на себя роль лидера. Он не кричал и не суетился, но его короткие, дельные указания студенты выполняли безоговорочно. Он одним из первых поставил свою палатку, а затем помогал другим. Я, наблюдая за ним, не могла оторвать глаз. Видеть его таким — собранным, ответственным, взрослым — было для меня чем-то новым и невероятно мощным, заставляющим тело ныть от желания.
Когда лагерь был более-менее обустроен, я собрала всех студентов на поляне у автобусов.
— Итак, наша главная задача — фотофиксация редких «краснокнижных» птиц. Особое внимание — на чеглока, серого сорокопута и, если очень повезёт, на скопу. Каждый, кто предоставит чёткое фото редкой птицы, автоматически получает высший балл за семестр.
В глазах у студентов вспыхнул азарт охотников. И тут слово взял Богдан.
— Я кое-что изучил, — сказал он, обращаясь ко всем, но глядя на меня с тёмным, обещающим блеском. — И знаю, где их можно найти. Тропа сложная, но оно того стоит. Кто со мной?
Его авторитет был непререкаем. Почти вся группа выразила готовность идти. Преподаватель физкультуры, обрадованный такой инициативой, решил возглавить основную группу. Я, как научный руководитель, конечно, должна была присоединиться.
Поход по лесной тропе был волшебным. Богдан шёл впереди, прокладывая путь, и время от времени останавливался, чтобы помочь мне перебраться через упавшее дерево или преодолеть крутой спуск. Его рука, сжимавшая мой локоть или поддерживавшая за талию, казалась единственной твёрдой и реальной вещью в этом пьянящем хаосе запахов и звуков — пальцы слегка задерживались, поглаживая кожу, вызывая мурашки и жар внизу живота.
Через час активного хода он остановился на небольшой поляне.
— Кажется, там, внизу, — он указал на едва заметную тропинку, уходящую в чащу. — Серый сорокопут. Небольшая группа, быстро сходим — проверим.