— Какая же ты красивая, — прошептал он, и его голос был низким, чуть хриплым от желания. Его руки скользнули вверх, пальцы провели по складкам, войдя внутрь — медленно, растягивая, заставив меня ахнуть. Затем медленно вышли, исследуя моё тело дальше. Каждое прикосновение его пальцев к моей коже было как маленький электрический разряд. Я закрыла глаза, позволив ощущениям захлестнуть себя с головой, тихо застонав, впиваясь в плед руками.
Его губы коснулись моего века, затем — уголка губ, шеи, спускаясь ниже.
— Открой глаза, Лиля, — тихо приказал он, голос пропитан голодом. — Я хочу видеть тебя. Видеть, как ты дрожишь от моих ласк.
Я послушалась. Его лицо было так близко. Он целовал мои губы, медленно, глубоко, пока всё моё тело не стало мягким и податливым под ним. Потом его губы двинулись ниже. По линии челюсти, вниз, к шее. Он нашёл то чувствительное место у основания горла, и когда его язык коснулся его, во мне всё сжалось в тугой, сладкий комок, бедра раздвинулись шире.
— Ты вся дрожишь, моя маленькая, — прошептал он в мою кожу, и его горячее дыхание заставило мурашки побежать по рукам.
Его ладони скользнули по моим бокам, к груди. Большие пальцы провели по уже твёрдым, болезненно чувствительным соскам, сжимая, крутя, пока я не застонала громче, выгибаясь. Он не спеша, почти лениво, ласкал их, то пальцами, то губами, то касаясь кончиком языка, покусывая слегка, и каждый нерв в моём теле был натянут как струна, звучащая только для него.
Он двигался всё ниже. Его поцелуи оставляли влажные, горячие следы на моём животе. Я смотрела на звёзды, но уже не видела их. Весь мир сузился до его губ, его рук, его дыхания на моей коже, до пальцев, ныряющих глубже, растягивающих меня.
— Богдан... — вырвалось у меня, и это был стон, мольба, признание, тело извивалось, приближаясь к краю.
— Я здесь, девочка моя, — он прошептал, и его губы коснулись самой чувствительной кожи на внутренней стороне моих бёдер, язык прошёлся по клитору, дразня, проникая внутрь, смакуя мою влагу. Я вздрогнула, пытаясь инстинктивно сомкнуть ноги, но его сильные руки мягко, но неумолимо удерживали их разомкнутыми, большой палец тёр бугорок, доводя до безумия.
— Не бойся, — он сказал это так, будто читал мои мысли, голос хриплый от собственного возбуждения. — Я просто хочу попробовать тебя на вкус. Всю. Чувствовать, как ты течёшь от моего языка.
И он опустил голову ниже. Прикосновение его языка к моему самому сокровенному месту заставило меня тихо взвыть, тело выгнулось дугой. Это было слишком. Слишком интимно, слишком пошло, слишком божественно — язык кружил, губы посасывали клитор, два пальца внутри двигались ритмично, задевая точку, от которой звёзды вспыхивали ярче. Я вцепилась пальцами в плед, прикусила губу, пытаясь удержаться от крика, но стоны рвались наружу.
— Вот так... какая же ты мокренькая, вся течёшь, — прошептал он, не отрываясь, вибрация слов усилила волну. — Вся моя. Моя маленькая, моя девочка, кончай на мой язык.
Он доводил меня до края, заставляя мои бёдра дрожать, а в горле стоять комок сдавленных стонов. Я была готова взорваться, тело сжалось в спазме — и волна накрыла, оргазм прокатился мощно, тихо, я задрожала, сжимая его пальцы, его язык не останавливался, продлевая удовольствие, пока я не обмякла.
Он вдруг отстранился. Поднялся, снова закрыв собой звёзды. Его лицо было напряжённым, на лбу выступила испарина, глаза горели. Он смотрел на меня с таким голодом, с таким обожанием, что у меня перехватило дыхание.
Он одной рукой расстегнул свои джинсы. Я слышала звук молнии, видела, как он освобождает себя — большой, твёрдый, пульсирующий, и вид его одновременно пугал и сводил с ума, моя рука потянулась погладить.
— Посмотри на меня, Лиля, — снова приказал он, и я не могла ослушаться, чувствуя, как он трётся головкой о мою влажную плоть.
Он направил себя к моему входу. Головка коснулась нежной, всё ещё трепещущей плоти, и я замерла, чувствуя, как всё внутри меня сжимается в предвкушении и страхе сладкой полноты.
— Ты вся дрожишь, — повторил он, глядя мне прямо в глаза, входя медленно. — Расслабься. Я не сделаю тебе больно. Я просто хочу быть внутри тебя. Хочу чувствовать, как ты обнимаешь меня там, внутри, горячая и тесная.
Когда он вошёл в меня, я вскрикнула тихо — не от боли, а от переполнявшего меня чувства невероятной наполненности, чувства единения. С ним. С природой. Со всей вселенной, что смотрела на нас с неба мириадами звёздных глаз. Он заполнил меня полностью, растягивая, пульсируя внутри.