В преподавательской все поздравляли меня, хлопали по плечу. Я улыбалась, благодарила, но внутри ликовала по другому поводу. Это была не моя победа. Это была наша победа. Его и моя. Победа, рождённая в том походе, в его продуманном плане, в нашем общем увлечении, которое переплавилось во что-то гораздо большее — в нежную, глубокую связь.
В тот день, когда были объявлены итоговые баллы за семестр, я поставила ему высший в журнал. Он подошёл к моему столу после лекции, когда аудитория уже опустела.
— Спасибо за балл, Лилия Викторовна, — сказал он громко, на случай, если кто-то зайдёт.
— Ты заслужил, Богдан, — так же официально ответила я, но наши глаза говорили иное.
Он взял лежавшую на столе ручку и сделал вид, что что-то пишет в своём блокноте. Но его палец легонько провёл по тыльной стороне моей ладони — медленно, ласково, как поцелуй. Быстро, почти невесомо, но от этого прикосновения внутри разлился тёплый трепет.
— Сегодня? — тихо, одним лишь движением губ, спросил он, взгляд полный нежного обещания.
Я кивнула, не в силах вымолвить слово от нахлынувшего счастья, рука прижалась к его пальцам на миг.
Он вышел, оставив меня одну. Я подошла к окну. Скоро он защитит диплом, университетские стены перестанут быть для нас преградой. Но они уже давно ею не были. Настоящей стеной был страх, и мы её разрушили — нежными ночами, тихими разговорами, касаниями под звёздами.
Я смотрела на кампусный двор, где он сейчас шёл, засунув руки в карманы, и улыбалась. Это не было прощание. Это было предвкушение. Предвкушение той самой, обещанной им, настоящей жизни, которая ждала нас за этими воротами. Жизни, в которой я была просто Лилей, а он — моим Богданом. И это было самое главное, самое настоящее чудо.
***
Тьма за окном была ещё густой, бархатной, без намёка на рассвет. Я проснулась от того, что поняла: я счастлива. Это было не умозаключение, а физическое ощущение — тёплое и тягучее, как мёд, разливающееся под кожей, в каждой клеточке.
Его рука лежала на моей талии, тяжёлая и тёплая, пальцы нежно касались живота. Его дыхание ровной струйкой касалось моей шеи, сливаясь с ритмом моего собственного сердца, его грудь прижималась к моей спине. В голове не было ни одной мысли о лекциях, о правилах, о том, «что подумают». Была лишь одна, простая и ясная, как утренняя роса, мысль: «Я твоя. Вся твоя».
Я прижалась спиной к его груди, вживаясь в его контуры, и он бессознательно притянул меня ещё ближе, прошептав что-то неразборчивое во сне — ласковое, полное любви. В этом была совершенная, абсолютная безопасность, нежность, которая обволакивала, как одеяло.
Резкая, назойливая трель будильника грубо разорвала тишину. Он вздрогнул, глубоко вздохнул, и его рука на мгновение сжала меня крепче, губы коснулись плеча. Потом он с неохотным стоном отстранился, вынырнув из объятий сна. Я почувствовала, как холодок коснулся спины там, где только что было его тепло, где его пальцы гладили мою кожу.
— Не уходи, — прошептала я, ловя его руку и прижимая её к своей груди, чувствуя, как сердце бьётся под ладонью. Голос был хриплым от сна и нежности. — Так рано… останься ещё, ненадолго… обними меня.
Он перевернулся, и в тусклом свете экрана телефона я увидела его улыбку — ленивую, счастливую, с намёком на озорство, глаза полные тепла.
— Не могу, — его голос был низким и хриплым, полным любви. Он наклонился и коснулся губами моего плеча, медленно спускаясь к ключице, целуя нежно, вызывая мурашки. — У меня сегодня зачёт по биологии.
Я приподняла бровь, чувствуя, как на мои губы наплывает ответная улыбка, рука запуталась в его волосах.
— А преподавательница, — продолжил он, целуя мою шею, губы задержались, посылая волны тепла, — очень строгая. И требовательная. Никаких поблажек. Говорят, за опоздание сразу низкий балл ставит... но я знаю, как её уговорить.
Его губы скользнули к моим, и я закинула голову назад, позволяя ему это, наслаждаясь игрой, нежностью, его языком, мягко исследующим.
— Правда? — сделала я вид, что задумалась, пальцы гладили его спину. — А мне кажется, ты уже сдал сегодня ночью свой зачёт...
Он замер на мгновение, а затем тихо рассмеялся прямо у меня на коже — вибрация прошла по телу. Этот смех заставил всё моё тело снова вспыхнуть теплом любви.
— Правда ? И на какой балл? — прошептал он, его дыхание обжигало, рука нежно сжала грудь.