— Я знал, что ты такая, — произнёс он, и его голос стал ниже, интимнее. — Умная. Настоящая. Не такая, как все. Горячая...
— А какие «все»? — с вызовом спросила я, чувствуя, как краснею, как соски трутся о кружево лифчика.
— Фальшивые, — просто ответил он. — А ты… ты вся горишь изнутри. И я доберусь до этого огня. До самого дна.
Его слова были сказаны тихим, интимным шёпотом, будто он делился самой большой тайной. Они прозвучали не как угроза, а как обещание. Обещание, от которого у меня перехватило дыхание, а между ног зародился тот самый, стыдный и влажный, жар, заставивший меня ерзать на стуле.
— Мне нужно… в дамскую комнату, — прошептала я, вырывая руку. Мне нужно было пространство, чтобы перевести дух, чтобы прийти в себя от этого головокружения, от пульсирующего желания.
Он кивнул, его взгляд был понимающим и… предвкушающим, с хищным блеском.
В туалете, отделанном тёмным деревом и тускло освещённым бра, я облокотилась о раковину, глядя на своё раскрасневшееся отражение. Глаза блестели, губы дрожали — не от страха, а от непрекращающегося внутреннего напряжения. Щёки пылали, грудь вздымалась, а внизу всё ныло от неутолённой нужды. Что происходит? Он был совсем другим. Таким, каким я не могла его даже вообразить. И это делало его ещё более опасным. И ещё более желанным.
Я плеснула на щёки холодной воды, пытаясь остудить пыл. Но жар был внутри, глубоко под кожей, в каждой клеточке, требуя его касаний.
Вдруг дверь открылась. Я встретилась с его взглядом в зеркале. Он вошёл, не спеша защёлкнул замок, запирая нас изнутри. Моё сердце замерло, а затем забилось с такой силой, что звон стоял в ушах. Воздух сгустился от напряжения, от его запаха — мускусного, мужского.
— Богдан… — начала я, оборачиваясь, но голос предательски сорвался.
Он не дал мне договорить. В два шага он преодолел расстояние между нами, прижал меня к прохладной стене и приник губами к моей шее. Это был не вопрос, а утверждение. Его руки скользнули по моим бокам, обхватили бёдра, прижимая меня к себе так плотно, что я почувствовала каждый рельеф его мускулистого тела через тонкую ткань платья — твёрдый пресс, напряжённую выпуклость в паху, трущуюся о мой живот.
— Я больше не могу ждать, — прошептал он в кожу у моего уха, и его голос дрожал от сдерживаемой страсти, горячее дыхание вызвало новую волну мурашек. — Я целый месяц сходил с ума, глядя на тебя. Желая тебя. Чувствуя, как ты смотришь в ответ.
Его пальцы нашли молнию на спине платья и медленно, неотрывно глядя мне в глаза, спустили её. Ткань ослабла, обнажив плечи и лифчик. Он отстранился на мгновение, чтобы стянуть платье до талии, и его взгляд, пылающий восхищением и голодом, был лучшим комплиментом в моей жизни. Он провёл ладонями по обнажённой коже плеч, вниз к груди, сжимая её через кружево, заставляя меня выгнуться навстречу.
— Ты так прекрасна… — прошептал он, и его губы опустились на ключицу, затем на верхнюю часть груди, зубы слегка прикусили кожу над соском, посылая вспышки удовольствия прямо в центр.
Он был искусен. Его руки, его губы, его язык знали, куда прикоснуться, чтобы вызвать дрожь, где задержаться, чтобы рождались стоны. Он опустился на колени передо мной, задирая подол моего платья, и его горячее дыхание обожгло кожу на внутренней стороне бедра чуть выше края чулок. Я тихо ахнула, запрокинув голову, цепляясь пальцами за его волосы.
— Тихо, — приказал он шёпотом, и его пальцы впились в мои ягодицы, удерживая меня на месте, массируя упругие мышцы. — Никто не должен слышать, как ты стонешь для меня.
Он стянул с меня трусики, и они бесшумно упали на пол, оставив меня обнажённой, уязвимой, текущей от желания. Его большие, тёплые ладони легли на мои бёдра, раздвигая их шире. Я была полностью открыта перед ним, и он смотрел на ту самую сокровенную, набухшую от возбуждения часть меня с таким благоговейным голодом, что во мне не осталось и капли стыда — только всепоглощающее, жгучее желание.
— Я хочу видеть, как ты кончаешь, — прошептал он, и его указательный палец нежно, почти невесомо погладил трепещущий, напряжённый бугорок, заставив меня всхлипнуть от острого удовольствия.
Я застонала, пытаясь закрыть лицо руками, но он поймал мои запястья и прижал к стене по бокам, его хватка была твёрдой, но не причиняющей боли.