— Коллеги, отличные новости! — объявил декан. — Университетский совет наконец-то расщедрился и выделил средства на выездную практику для старших курсов. В эти выходные — поездка в заповедник «Озёрный»!
В воздухе повис одобрительный гул. «Озёрный» был легендарным местом — труднодоступный, нетронутый уголок природы с реликтовыми соснами и уникальной орнитофауной.
— Задача, — продолжил декан, — не просто отдохнуть на природе. Нам поручено собрать фото- и видеоматериалы для масштабного доклада о редких видах птиц региона. От качества работы будет зависеть и итоговая оценка по биологии за семестр. Руководителем группы и ответственным за научную составляющую назначаю Лилию Викторовну. Поздравляю!
Все взгляды устремились на меня. Вместо паники, которую я, вероятно, должна была бы ощутить, меня накрыла волна восторга — и лёгкого, стыдного жара между бёдер. Целых два дня. В лесу. С ним.
— Спасибо, я… я сделаю всё возможное, — вымолвила я, чувствуя, как горит лицо и пульсирует низ живота от предвкушения.
Первая же пара в группе 4-го курса стал испытанием на прочность. Я вошла в аудиторию, и мои глаза сами собой нашли Богдана. Он сидел с тем же невозмутимым, слегка отстранённым видом, но в его взгляде, когда наши глаза встретились, промелькнула такая искра — тёмная, обещающая, — что у меня чуть не подкосились ноги, а по спине пробежал холодок.
— Как вы уже, наверное, знаете, в эти выходные нас ждёт поездка в заповедник «Озёрный», — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения. — Наша задача — фотофиксация редких видов птиц. От этого зависит ваша итоговая оценка.
Группа оживилась. Посыпались вопросы: «На сколько дней?», «Будем ночевать в палатках?», «А костры можно?».
— Тишина, — раздался спокойный, властный голос с последнего ряда. Все замолчали. Богдан не повышал тона, но его слова имели вес стали. — Преподавательница объясняет. Слушаем.
Он смотрел прямо на меня, и в его взгляде было обещание поддержки, понимания и чего-то бесконечно более личного — воспоминаний о моих стонах, о его пальцах внутри меня.
Вот так и началась наша тайная подготовка. Она была соткана из взглядов, случайных прикосновений и слов, имевших двойной смысл, каждый из которых заставлял мою кожу гореть.
Вторник. После лекций я задержалась в лаборатории, разбирая бинокли и карты заповедника. Дверь скрипнула.
— Лилия Викторовна, нужно помочь с оборудованием? — Богдан вошёл, закрыв за собой дверь.
— Да, спасибо, Богдан, — я сделала вид, что сосредоточена на проверке объективов, но сердце заколотилось.
Он подошёл вплотную, его грудь почти касалась моей спины, тепло тела обволакивало, посылая волны жара вниз. Он взял у меня из рук карту, его пальцы ненадолго накрыли мои, задержавшись, погладив кожу.
— Я изучил карту, — прошептал он так, что его дыхание коснулось моей шеи, заставив волоски встать дыбом и соски напрячься под блузкой. — Там есть одна тропа… ведёт к глухому озеру. Говорят, там гнездится скопа. Краснокнижная. Думаю, нам стоит её… обследовать. Тщательно. Долго.
Мурашки побежали по спине, а между ног стало влажно от этого шёпота. «Обследовать». От этого слова стало душно, тело отозвалось предательским откликом.
— Это было бы… очень продуктивно для доклада, — выдохнула я, не в силах пошевелиться, чувствуя его близость как электричество.
Среда. Он «случайно» столкнулся со мной в пустом коридоре кампуса у библиотеки, поддерживая за локоть. Его пальцы слегка сжали кожу, посылая искры вверх по руке.
— Осторожнее, Лилия Викторовна, — его голос был низким и насмешливым. — В заповеднике тропы скользкие. Придётся за руку вас держать. Или за талию.
— Я справлюсь, — попыталась я вырвать руку, но он на секунду задержал её, большой палец прошёлся по внутренней стороне локтя — чувствительному месту, заставив меня тихо ахнуть.
— А я — нет, — отчеканил он и отпустил, уходя прочь своим размашистым, уверенным шагом, от которого я невольно проследила взглядом за его крепкой фигурой.
Четверг. Он принёс мне на стол распечатанные статьи о повадках и времени активности птиц заповедника — глубокий, профессиональный анализ, который был на высочайшем уровне.
— Чтобы вы не тратили время на поиски, — сказал он вслух, для присутствующих в преподавательской коллег. А потом, наклонившись, чтобы «поправить стопку бумаг», тихо добавил, его дыхание обдало горячей волной ухо: — Чтобы у нас было больше времени на то, что действительно важно. На твои стоны подо мной.
Пятница. Последний день перед отъездом. Настроение на кампусе было приподнятым, воздух буквально вибрировал от предвкушения. После последней пары, когда я вышла во двор, он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на подъезжающие автобусы. Увидев меня, он медленно, совсем как раньше, дразня меня, провёл языком по губам — откровенный, животный жест, полный обещания, от которого у меня перехватило дыхание, а тело отозвалось пульсирующим жаром внизу живота. Он не сказал ни слова. Просто развернулся и пошёл помогать грузить оборудование, его мышцы перекатывались под футболкой.