— Дурак, — бормочу себе под нос, включаю Nine Inch Nails и прибавляю громкость.
По крайней мере, поездка в стрип-клуб проходит неплохо. Половину пути проезжаю мимо мокрых из-за дождя деревьев, а вторую половину — мимо полей, на которых пасутся коровы.
Я направляюсь на юг мимо общественного колледжа и глубоко вздыхаю, когда в поле моего зрения попадает круглое здание. Одна стена полностью стеклянная и выходит на шоссе. На крыше расположен фальшивый цилиндр, наклоненный на одну сторону. Несмотря на то, что я рано, парковка уже практически полностью забита. Хмурюсь, чувствуя, как внутри меня все скручивается, вызывая тошноту.
«Возьми себя в руки, Брук, — говорю себе, пока паркуюсь на своем привычном месте рядом с короткой дорожкой, ведущей прямиком к цементному крыльцу. — Соберись».
Мне нужно убить примерно час времени, поэтому откидываю сидение назад и закрываю глаза, позволяя машине урчать подо мной, а музыке играть. Ни за что на свете я не пойду туда раньше. Не-а. Ни малейшего шанса.
После пары песен Nine Inch Nails переключаюсь на олдскульную Metallica и сажусь прямо, чтобы проверить сообщения на телефоне. Несколько смс от моих друзей из Беркли и короткое сообщение на Facebook от моей мамы с фотографиями ее и папы в эдинбургском зоопарке.
Скупо улыбаюсь, пока отвечаю, используя некоторые забавные селфи Зэйдена, сделанные на мой телефон, чтобы показать его подругам. Даже с подтверждающими фото, они, вероятно, никогда не поверят, что я, наконец, сделала решительный шаг вместе с каким-то случайным незнакомцем из парка. Это казалось плохой идеей с самого начала… и теперь, похоже, все становится только еще хуже.
Фыркаю и убираю телефон в сумочку. Затем вылезаю из машины на мокрый тротуар и направляюсь к задней двери. Внутри переодеваются несколько девушек, они улыбаются мне, когда я вхожу. Сплетни смолкают на мгновение, пока девушки не перестают обращать внимание на мое присутствие.
— Он сказал мне, чтобы я избавилась от собаки, — объясняет Тиффани, пока перебрасывает свои блондинистые волосы через плечо и фиксирует пэстисы с кисточками на сосках (Прим. пер.: пэстисы — это наклейки с кисточками на соски). Да. Таков теперь мой мир. Когда я отправилась в университет Беркли, то была частью учебно-производственной программы и подрабатывала в книжном магазине в кампусе. Здесь же вакансий для работы и учебы не было, поэтому… что есть, то есть. В любом случае, я бы ни за что не смогла оплачивать ренту и содержать племянниц, работая неполный рабочий день в любом другом месте.
— Почему? — спрашивает другая девушка. Ее длинные темные волосы заплетены в тоненькие косички. Она наблюдает за мной, пока я иду к одинокой скамейке в центре комнаты. С двух сторон расположены запирающиеся шкафчики и небольшая лесенка, ведущая в главный зал клуба. Один из здоровенных вышибал стоит прямо за занавесом, скрестив руки на груди, с таким видом, словно работает на Секретную службу.
— Потому что, — начинает Тиффани, стоя и поправляя маленькую черную пачку, которая одета на ней. — Он знает, что я обожаю эту проклятую псину больше, чем его.
Робин смеется от всей души, пока я скидываю с плеч свой тренч и вешаю его в один из ржавых сине-зеленых шкафчиков. Место, конечно, чистое, но определенно нуждается в ремонте. Полагаю, пока владелец гребет деньги лопатой, его это не сильно беспокоит.
— Что с тобой? — интересуется Тиффани, подходя к мне. Чтобы прижать ладонь к моему лбу. — Ты выглядишь не очень.
— Со мной все в порядке, — лгу я, потому что хочу быть в порядке. Или вернуться в Беркли… Делаю глубокий вдох и швыряю свою сумочку в шкафчик. — Просто устала.
— Конечно, конечно. Проблемы с мужчиной, верно?
Смотрю на Тиффани с поднятыми бровями.
— Не все крутится вокруг мужчин, — отвечаю ей, и теперь уже она вскидывает брови.
— Ну, не все, конечно. Но это лицо, этот разочарованный взгляд — они просто кричат о проблемах с мужчиной. От кого еще мы зависим в этом мире, кто может так нас подвести?
— Я ни от кого не завишу, — возражаю я, возможно несколько более горячо, чем должна была. Но это так. Я всегда забочусь о себе сама, и всегда заботилась. Конечно, мои родители оказывали мне поддержку, но мое место в семье всегда было вторым после Ингрид. Чувствую себя запасной наследницей, незапланированным ребенком. Даже теперь, основываясь на сообщении моей матери, она до сих пор не понимает, насколько все это сложно для меня.
О, и мама сказала, что получила несколько голосовых сообщений от Моники, которые до сих пор не хочет прослушивать, потому что, вы знаете, у Моники всегда есть, что сказать. Не могу дождаться, когда услышу очередные сплетни моей тетки.