Возможно, прийти сюда не было такой уж хорошей идеей.
Стучу своим ботинком по полу и решаю уйти прежде, чем Брук заметит меня, но затем сменяется песня и девушка на сцене передо мной растворяется в тени. Откидываюсь на спинку кресла, когда официантка ставит пиво на столик около меня и наклоняется, чтобы я сунул свои деньги между ее сиськами. Быстренько впихиваю десятку и убираю руку, наблюдая за темнотой на сцене со странным скручивающим мой живот ожиданием.
Внутри появляется странное чувство, когда я вижу Брук на сцене. Словно вот-вот потеряю голову.
Софиты тускнеют, а потом ярко вспыхивают, освещая пышные формы Брук, пока она прогуливается по сцене, словно по подиуму в Париже. Она в туфлях на высоких каблуках розового цвета, как жевательная резинка. И мне хочется съесть ее.
Вдруг осознаю, что наклоняюсь вперед, локтями упираясь в колени, а мой член становится в сто раз тверже, чем алмаз. Ай, детка. Ай.
На Брук крошечная розовая сорочка, пара пэстисов в форме сердечек, которые видны под полупрозрачной тканью, и малюсенькие стринги — единственный клочок, который скрывает ее гладко выбритую киску от толпы.
Облизываю губы и откидываюсь назад, затем беру пиво в руку, чтобы занять их хоть чем-нибудь, кроме члена. Внутри идет война: одна часть меня хочет насладиться шоу, а другая — хочет стащить ее со сцены и увести за дверь, обещая Брук, что ей больше никогда не придется работать здесь.
Но, как бы ни хотелось этого, у меня не хватит на это денег.
Отхлебываю огромный глоток пива, а затем морщу нос из-за дешевого горьковатого вкуса. Отставляю его прочь, когда Брук достигает пилона. Ее слегка загорелая кожа вспыхивает розовым и серебряным блеском. Он покрывает ее грудь, живот и бедра и мягко сочетается с мерцающими тенями и блеском для губ, которые она нанесла.
Чувствую, что быстрее стучу Доком, когда она руками обхватывает шест и начинает раскачиваться туда-сюда по кругу, а ее длинные волосы, затянутые в тугой конский хвост, повторяют ее движения, развиваясь словно флаг. Когда Брук оборачивается, чтобы посмотреть через плечо, она смотрит в темноту с выражением средним между смирением и злостью. Она ненавидит это место. Пиздец, как ненавидит. Джуд однажды встречался с цыпочкой-стриптизершей, которой нравилось раздеваться. Она говорила, что это давало ей контроль над ее сексуальностью или типа того, и я поверил ей. Просто не думаю, что Брук из таких. Ей точно не хочется находиться здесь.
Снова облизываю губы и выпрямляюсь, гадая, может ли она увидеть меня, сидящим здесь и скрытым безымянной темнотой, пока другие мужчины, окружающие меня, кричат и улюлюкают, бросая деньги на сцену. У сцены имеется выступающая часть специально под эти цели, но в ту же секунду, как любой из этих придурков, оказывается ближе, чем в полутора метрах от Брук, вышибалы начинают дергаться.
А я что? Адски злюсь, наблюдая за тем, как они пялятся на нее. Уровень тестостерона в моей крови прямо зашкаливает, я становлюсь безумным и полностью теряю контроль над собой. Непроизвольно сжимаю кулаки, когда Брук соскальзывает вниз, спиной прижимаясь к пилону, крепкие округлые изгибы ее попки выглядывают из-под задравшейся ткани пеньюара.
Когда девушка выпрямляется, то обхватывает руками шест и прислоняется к нему спиной, поднимая ногу движением, достойным олимпийской гимнастки. Длинный стройный изгиб голени и бедро прижимаются к металлу, когда Брук откидывает голову назад, и волосы ниспадают красивым водопадом на пол.
Прежде чем даже осознаю, что делаю, я встаю на ноги и замечаю, как один из вышибал приближается прямо ко мне. Не виню его за это. Блядь, вероятно, я выгляжу сумасшедшим. И если бы увидел чувака, который смотрел на Брук также, как и я, уже бы надрал ему зад.
Держу руки в задних карманах, пока Брук дефилирует к передней части сцены и скользит ладонями по своему подтянутому животу, хватаясь пальцами за края кружев, дразняще покачивая бедрами, снимает сорочку, и отбрасывает ее прочь в конец сцены, при этом откидывая волосы назад.
Затем возвращается к пилону, и пот начинает скатываться по моему лицу и спине. Бусинки влаги собираются над моей верхней губой.
— Охренеть просто, — бормочу себе под нос, не отрывая взгляда от форм Брук, сверкающих сердечек на ее сосках, и от того, как соблазнительно движется ее тело под музыку. Мое сердце грохочет в груди со скоростью миллион миль в час, и мне вдруг становится трудно дышать. В ушах звенит, когда я делаю маленький шажок вперед и останавливаюсь, услышав, как вышибала откашливается.