Барабаню пальцами по столу.
― И что собираешься делать с детьми, когда ты на работе? После того, как я уеду, я имею в виду.
Брук трясет своей головой, гигантский конский хвост раскачивается в такт.
― Без понятия. Думаю, если Моника, действительно, появится завтра… и, возможно, потом, то я смогу заниматься этим, пока мои родители не вернутся из Шотландии. Мой отец не в состоянии присматривать за девочками, и я ненавижу то, что мне придется повесить на маму дополнительную ношу. Но если девочки будут спать большую часть времени, возможно, она сможет справиться с этим.
― Когда они возвращаются?
― Примерно через две с половиной недели, ― я приподнимаю брови, но все понимаю. Отец Брук болен; должно быть, это был последний шанс ее родителям съездить куда-нибудь вдвоем. ― Если же мама не сможет сделать это, то думаю, мне придется нанять няню.
― Надеюсь, не с помощью крейглиста? ― спрашиваю я, указывая на нее пальцем.
Буква «Л» зависает между нами. Брук улыбается мне чуть заметной сексуальной улыбкой и кладет руки на стол, наклоняясь вперед достаточно, чтобы я мог увидеть в вырезе ее футболки кружево серого бюстгальтера. Дьявол. Чувствую, как мой член мгновенно реагирует, поднимаясь и упираясь в ткань джинс с такой силой, что я даже не был уверен, о такой его способности. Бля-я-я. Видимо, мы оба преданные фанаты Брук Оверлэнд.
Я опускаю руку на колени и пытаюсь обуздать прилив желания ― буквально. Я жестко давлю и глубоко вдыхаю, притворяясь, что всего лишь разворачиваю салфетку у себя на коленях.
― Ты же, на самом деле, предложил помочь мне, а не потому, что беспокоишься обо мне, да? Я имею в виду, что ты хотел переспать со мной, разве нет?
Чувствую, как мой рот растягивает ухмылка.
― Послушай, Всезнайка, я не тот, кто застыл, словно олень в свете фар посреди древесных опилок на детской площадке. Не думай, что я не заметил, как ты смотришь на меня. Если кто и хотел трахнуть кого-то, так это ты, с таким взглядом-то.
― Ладно, хорошо, ― говорит Брук, наклоняясь еще ниже. Ее волосы свисают через плечо на столешницу. ― Но, когда я попросила тебя побыть няней, ты думал лишь о том, как бы забраться ко мне в трусики.
― А вот и нет, ― я наклоняюсь к ней, повторяя ее позу. ― Я, действительно, беспокоился о тебе. Ты несколько наивна, Брук Оверлэнд, особенно для такой Всезнайки.
Она широко улыбается, и мне это настолько нравится, что я наклоняюсь чуть ближе и соединяю наши губы вместе. Скольжу языком внутрь и захватываю ее, прежде чем она успевает оттолкнуть меня. Мгновение она колеблется, но затем возвращает мне поцелуй, и я улыбаюсь.
― Остановись, ― стонет она, когда откидывается назад на своем кресле. ― Не улыбайся, когда мы целуемся.
― Почему нет? ― интересуюсь я, опираясь локтем на стол и подпирая голову рукой. — Это весело. Тебе не нравится целовать парней? Ты могла быть ни-разу-не-трахнутой, но не говори мне, что ты также была ни-разу-не-целованной?
― Я целовалась с парнями, ― отвечает она, когда официантка останавливается, чтобы принять у нас заказ. Брук краснеет из-за ее смущающей улыбки. Ясно, что она видела, как мы сплетались здесь языками.
Мы оба пропускаем кофе и сразу заказываем свежую рыбу, чипсы и пару банок содовой. Мило. Мне нравятся девушки, которые не стесняются поесть. А вот которые выбирают салат и прочее похожее дерьмо, пугают до усрачки. Что, черт возьми, это значит?
― С кем? ― спрашиваю я, когда официантка уходит.
Брук поднимает бровь. Мне пи-и-ипец как хочется проколоть ее. Это ведь, как бы, мое искусство. Да, да — странная форма искусства, но что тут скажешь? Мне нравится человеческое тело. Нравится украшать его тем способом, который я знаю: с помощью иглы и металла. Брук… такая красивая. Все, что мне, действительно, хочется украсить — это ее идеальную бровь. Интересно, она позволит мне, если я спрошу? Или у биостатистиков не бывает пирсинга?
― С кем что? ― переспрашивает Брук, пока улыбается, глядя на Сэди. В данный момент малышка занята тем, что запрокинув голову назад, ротиком образует букву «O», когда смотрит на потолок. Черт. Думаю, я очень люблю детей. Кинзи… в общем, я работаю над тем, чтобы научиться любить и ее.
― С кем ты целовалась?
Брук корчит рожицу и наклоняет голову в сторону, волосы раскачиваются туда-сюда.