― Почему тебя это заботит?
Я пожимаю плечами, и она вздыхает, глядя в потолок, как и Сэди.
― Просто любопытно. Была ли ты паинькой, которая целовалась только с одним парнем в старшей школе? ― Брук переводит свой взгляд обратно на меня и щурит глаза.
― Однажды я целовалась с парнем Ингрид. Ну, больше чем целовалась, вообще-то. Мы почти переспали, но затем она пришла домой и застукала нас. Может быть, я задолжала ей за это?
Я смеюсь, и Брук снова улыбается. Мне нравится выражение ее лица. Хочется продолжать с ней разговор только ради того, чтобы увидеть, как сжимаются ее губы, как появляются маленькие ямочки на ее щеках.
― Посмотри-ка на себя, а ты, оказывается, плохая девчонка, ― говорю я, глупо улыбаясь. ― Измена с парнем своей сестры. Это гораздо круче, чем просто перепихнуться с нянькой.
Брук снова смеется, комкает свою салфетку и бросает в меня, пока я посмеиваюсь над ней.
― Ну, когда ты преподносишь это в таком свете, то это звучит чертовски гадко. А ты старше меня, знаешь. На семь лет. И если уж кто из нас двоих должен быть слизняком, так это ты.
Я кладу руку себе на грудь.
― Эй, мне польстило, что твой выбор пал на перепихнуться с няней. А потом ты берешь и оскорбляешь меня? Это гадко, Брук Оверлэнд.
Она пинает меня ногой под столом, а я медленно и лениво подмигиваю ей. Чувствую… Не знаю, что я чувствую прямо сейчас, но это необычные чувства. Это… выбивает из колеи и вызывает теплые чувства. Думаю, что ощущаю… бабочек или типа того? А бывают бабочки у парней?
Какого хера…
Сижу и чувствую, как мое выражение полуудовольствия сползает с моего лица. Брук замечает это и напрягается, выпрямляясь на своем месте.
― Что случилось? ― спрашивает она с ноткой паники в голосе.
Ааа, чувак. Теперь ты пугаешь бедную девочку. Более неловко стать уже просто не может.
― Я просто… мне нужна минутка, ― я аккуратно откатываю Сэди от стола, спешу прямиком в мужской туалет и закрываюсь в безвкусной бело-синей ванной. Фальшивая рыбина смотрит на меня со стены, пока я пытаюсь взять под контроль свое дыхание, затем поворачиваюсь и гляжу на себя в зеркало. Я выгляжу все также, но чувствую себя странно.
Думаю, что впервые в жизни я действительно попал.
Я хватаюсь руками по обеим сторонам фарфоровой раковины, яркие цвета моих татуировок выглядят вульгарно на фоне флюоресцентного освещения. Когда поднимаю взгляд, мое лицо выглядит бледным. Господи, Зэй, возьми себя в гребаные руки. Я тереблю языком пирсинг в губе и смотрю на себя вниз.
Я ― двадцатидевятилетний боди-пирсер/няня, который в настоящее время одержим девчонкой ― полной своей противоположностью: ей нравится агрессивная музыка; она изучает что-то, что я даже не могу произнести; с двумя детьми в придачу; да к тому же слишком юна для меня.
Но она так мне нравится. Я хочу, что… заявить права на нее или что? Пометить ее? Я веду себя, как дикий самец в каком-то документальном фильме о природе, который отбивается от других парней своими рогами.
Тупые козлины.
Вот кто они.
Брук Оверлэнд. Я ни хрена не знаю эту девчонку, но… влюбляюсь в нее. Сильно.
И это становится большой проблемой.
Глава 20
Брук Оверлэнд
Зэйден определенно, м-м-м… интересная личность.
После того, как возвращается из туалета, Зэй ведет себя как обычно, но я вижу, что что-то его беспокоит. Мне хочется разобраться в этом, понять, что его тревожит. Но… у меня нет на это времени. Мы доедаем нашу еду, и я замечаю, что он оставляет официантке щедрые чаевые. Мой отец однажды сказал мне, что ты можешь судить о характере человека по тому, сколько чаевых он оставляет в ресторане.
Я слегка улыбаюсь.
Мы мечемся между школами, пока не собираем весь наш детский выводок на задних сидениях. Кинзи и Белла воюют из-за куклы Monster high. Конкретно эта выглядит, как кентавр: с фиолетовым телом лошади и высоким конским хвостом на человеческой голове. Понятия не имею, в чем ее привлекательность, но обе они визжат во всю глотку из-за дележки.
― Эй, ― громко говорит Зэйден, когда мы поворачиваем на подъездную дорогу. Он останавливает машину и поворачивается на сидении, бросает на девочек взгляд, нахмурив брови. ― Так, давайте разберемся, чья эта кукла?
― Она моя, ― говорит Белла, вырывая куклу из рук Кинзи.
Кинзи издает леденящий кровь крик, заставляющий все внутри меня сжаться. Внезапно я чувствую вспышку паники в груди. И это может стать моей жизнью? На следующие… четырнадцать лет? Что, если я останусь здесь и вложу годы своей жизни в воспитание этих девочек, а потом снова появится Ингрид? Или еще хуже: что, если она будет приезжать и уезжать, как ей заблагорассудится, порхая туда-сюда и только усложняя нам жизнь?