Когда мы попадаем в гул Старого Города, я замечаю свободное местечко около пивоварни и останавливаюсь там. Затем обхожу машину, чтобы помочь Брук вылезти из машины. Беру ее за руку и переплетаю наши пальцы, пока мы, не спеша, идем по кирпичной мостовой на звуки живого джаза. Шум толпы заглушает звук. Мы направляемся на главную улицу и оказываемся в непринужденной толпе местных жителей и художников, повсюду киоски с открытками, гравюрами и картинами. Между старомодными уличными фонарями натянуты гирлянды, создающие сказочное освещение.
— Ого! Совершенно другая энергетика по сравнению с Вегасом, — говорю я, останавливаясь и наблюдая за людским потоком.
Здесь нет блеска и гламура, просто скромная уличная ярмарка. Люди, участвующие в ней, украсили ее фонариками. Они торгуют товарами ручной работы, а местные магазинчики, которые обычно закрываются с наступлением сумерек, демонстрируют свои товары, и их двери гостеприимно распахнуты. В воздухе витает запах травки, с залива дует приятный бриз. Это просто по-тря-сающе!
— Тоскуешь по дому? — спрашивает Брук.
Большая джаз-группа тихо и проникновенно исполняет сладкую песню перед зрителями. Я смотрю на девушку рядом со мной, на ее облегающий с оборками розовый топ, и мне виден кусочек черного кружева ее лифчика. Ее незагорелые ноги имеют красивую форму и очень сексуально смотрятся в сапогах, в которые обулась Брук.
— Черт, нет.
Я тащу ее сквозь толпу, маневрируя среди людей, пока мы не добираемся до пивного бара, расположенного перед сценой. Заказываю нам по две пинты местного пива и веду Брук к одному из высоких столиков в центре. Люди пьют и танцуют, качаются под музыку. Воздух наполнен смехом. Мы с Брук чокаемся кружками и разделываемся с отвратительным на вкус местным пойлом. Но, черт, я наслаждаюсь вечером, и мы только приехали. А теперь я представляю, какой финал ждет нас с Брук позже…
— Хочешь потанцевать? — предлагает она, удивив меня, когда допивает свое пиво и протягивает мне руку.
Я поднимаю бровь и принимаю ее руку, позволяя ей отвести меня в «бой». Она располагает мои руки там, где ей хочется — на своих бедрах, а сама обнимает меня за шею. Теплое прикосновение ее тела к моему так опьяняет. И мне нравится-нравится-нравится тот факт, что я выбрался с ней на публику. И теперь вся эта публика видит, как мы танцуем вместе. Мне хочется заявить на нее свои права перед всеми.
Хм. Что? Господи боже, Зэйден.
Я ставлю огромный красный знак «СТОП» на всю эту хренотень и фокусируюсь на движении груди Брук возле своей. Ее руки, как клеймо с обеих сторон, выжигают отпечатки на коже моей шеи, пока мы кружимся и отплясываем, как неумехи, делая все возможное, чтобы попадать в такт музыке.
Она улыбается мне все время, а ее длинные волосы повторяют каждое наше движение. Губы Брук накрашены игривым персиково-розовым цветом, из-за которого она выглядит на несколько лет моложе, хотя ей это совершенно не нужно. Но, боже мой. Эти губы полные, манящие, и они так греховно изгибаются. У нее длинные темные ресницы, а в глазах, которые они обрамляют, светится ум. Она, типа, гораздо умнее меня, и это даже не смешно.
Когда песня заканчивается, Брук отстраняется, смеется и исполняет дурацкую джигу, которую я могу записать на счет выпитого алкоголя.
— А ты легка на подъем? — интересуюсь я, упираясь локтями в поверхность высокого столика и наблюдаю, как она допивает остатки моего пива.
— На самом деле нет, — говорит она мне, пока со стуком ставит пустую кружку на стол. — Просто я ощущаю, словно это последняя ночь, когда я смогла выбраться куда-то, и новый выход случится очень нескоро. С новой работой, занятиями и девочками станет только сложнее, особенно, когда ты уедешь, — она замолкает и переводит свой взгляд на меня, немного покраснев, прежде чем отвернуться. — Ну, знаешь, потому что мне придется опять искать няню, — снова пауза, прежде чем она возвращает взгляд на меня и улыбается. — И нового любовника. — Брук тянется над столиком прямо ко мне, и я позволяю ей прижаться ртом к моему уху. — Потому что… думаю, что я начинаю чувствовать зависимость от секса.
— Притормози-ка, детка. Только послушай себя, ты грязная шлюшка, — подмигиваю ей, и она смеется, хватая меня за руку, и тянет обратно на улицу.
Мы прогуливаемся по главной улице, заглядываем в киоски и растворяемся в переполненных магазинах, наполненных черно-белыми фотографиями, статуэтками драконов, стеклянными кальянами и всевозможными предметами искусства, вдохновленными океаном.
Брук покупает себе глупую шерстяную шапочку, украшенную розовыми цветами, несколько цветных вертушек на палочках для детей у местного художника, запихнув их в вязанную коричнево-оранжевую сумку, которую только что купила у другого продавца.