— Посмотри-ка на себя. Да ты полна забавных фактов. — Он протягивает руку и игриво хлопает меня по плечу. К сожалению, все эти легкие прикосновения заставляют намокнуть мои трусики. Я делаю судорожный вдох. — Не стесняйся, пока осмотрись тут. Я сейчас вернусь. Надо кое-что забрать из моей колымаги.
Зэйден исчезает, а я оглядываю крошечную прихожую и стены с фотографиями, на которых запечатлены члены семьи. Справа от меня лестница, а слева — небольшой коридор в гостиную.
Прохожу внутрь и осматриваю убранство комнаты. Она маленькая, но стены раскрашены в баклажановый цвет. Мебель небольшого идеального размера и расставлена таким образом, чтобы освободить пространство по максимуму. Кто-то повесил полку над диваном и заставил ее статуэтками чихуахуа. Это вызывает у меня улыбку.
Замечаю фотографию Зэйдена и рыжеволосого мужчины, должно быть, его брата. Он назвал его лесорубом, когда рассказывал о нем, и могу сказать, что описание довольно точное — вплоть до фланелевой рубашки на нем. А рядом с этой расположена другая — в глупой черно-белой рамке с розовыми черепами, с изображенными на ней двумя маленькими мальчиками, похожими на мужчин, на предыдущей фотографии.
Беру рамку в руки и чувствую, как искренняя улыбка расплывается на моих губах.
Зэйден такой невероятно милый на этом снимке — на голове небольшой ирокез, а на губах широкая улыбка. Он выглядит на восемь, может быть, девять лет на этом фото. В его руках пластиковый молоток, а у его брата — сделанный из желтой пены разряд молнии. У них одинаковые губы и подбородки. Несмотря на разный цвет волос, можно уверенно сказать, что они — родственники. Не удивительно, что я решила, будто племянники и племянницы — дети Зэйдена.
У меня появляется странная мысль: как замечательно было бы завести с ним детей. Однажды, конечно. Не сейчас. Гораздо, гораздо позже. Думаю, первый ребенок у меня появится лишь к тридцати пяти годам. И не нужно приводить мне различные дурацкие медицинские факты. Наука и медицина не стоят на месте.
— Я надрал ему зад в тот день, — говорит Зэй.
От неожиданности я подскакиваю и, практически, роняю фотографию, а потом поспешно ставлю ее на место и нервно перебрасываю волосы через плечо. Я, что только что фантазировала о том, чтобы иметь будущих детей с этим парнем? Словно это когда-нибудь сможет произойти. Зэйден достаточно ясно дал понять, что он не заинтересован в отношениях. Впрочем, как и я. И я говорю серьезно. Угу.
Не совершай этих ошибок «девственниц» и не влюбляйся в этого парня, Брук.
— Надрал его зад? — спрашиваю я. Когда Зэйден подходит ближе к двери, которую я не заметила ранее, чтобы открыть ванну. — У вас был какой-то поединок или что?
— Роб играл бога Зевса, а я, предполагалось, должен был быть Тором. Он злился на меня, потому что я произносил Шор вместо Тор. Ну, и закончилось все реальной потасовкой. — Зэй машет рукой, показывая проходить внутрь, и кладет полотенце на унитаз, указывая, чтобы я присаживалась. — Он поставил мне фингал, а я выбил ему два зуба.
— Б-р-р, — говорю я, присаживаясь, но все равно улыбаюсь. Мне нравится слушать истории Зэя, так я лучше узнаю его. А почему бы и нет? Вероятно, все его бывшие подружки слышали эту историю, а он заявил, что они ему даже не нравились. А значит, он встречается с людьми, которых ненавидит. Это, определенно, странно. И вдруг я понимаю, что это беспокоит меня больше, чем должно. Почему они стоили того, чтобы с ними встречаться, а я — нет, пусть даже на тех же условиях?
Я моргаю, чтобы очистить свои мысли, и провожу пальцами по волосам, внезапно занервничав из-за всей этой идеи с пирсингом. Ты уже позволила Зэйдену «проколоть» себя в самом интимном смысле из возможных, так чего боишься?
— Твои родители разозлились?
— Блядь, да, — отвечает Зэй, открывая свой серебряный ящик, наполненный медицинскими инструментами. — Они заставили нас с Робом работать. Вроде, вечного выполнения непонятной работы по дому, чтобы покрыть работу дантиста. Ты когда-нибудь подметала улицу перед домом? Типа, дорогу, целого квартала! Кто вообще так делает?
Я смеюсь, пока Зэйден не подходит, чтобы встать передо мной. Затем он протягивает руки, чтобы обхватить мой подбородок. В его глазах я вижу, что Зэй переключился в «рабочий режим». Но прикосновение его рук заставляет меня вспомнить ту ночь, не говоря уже о нашем публичном эксперименте. О, Боже.
Чувствую, как мои веки трепещут. Зэйден резко выдыхает.
— Прекрати, — говорит он, но его голос звучит дурашливо и игриво, словно его не сильно расстроит, если я вдруг порву на нем штаны и снова начну сосать его член. А я, вроде как, хочу. Мне… на самом деле понравилось. — Я фантазировал об этом еще с того дня, как встретил тебя впервые. Теперь не шевелись.