— Тогда, возможно, ты бы смог сыграть мне что-нибудь однажды? — прошу я, пока Зэйден приканчивает свой крендель и выбрасывает обертку в мусорку, подражая баскетболисту.
— Да, точно. Ты и так думаешь, что я придурок. Насколько менее крутым я бы выглядел, если бы воспроизвел то, что извергал в детстве? Так что, нетушки, спасибо, я пас.
— Быть членом панк-группы, определенно, дает тебе статус крутого чувака, — возражаю я, когда Зэйден сгибает одну ногу в колене, ставит ее на скамейку и смотрит на меня.
— Быть членом хорошей панк-группы — да. А быть членом гаражной группы, записывающей музыку на телефон какого-то парня в конце дня, — это не круто.
Зэй переводит глаза на детей, а я следую за его взглядом, как раз в то момент, когда какой-то мальчишка бросается к Грейс и хватает ее за хвостик, пока она бежит. Из-за сильного рывка моя племянница заваливается назад. Она падает, проскальзывая по полу, и вскрикивает. Прежде чем я успеваю как-то отреагировать на ситуацию, Зэйден вскакивает на ноги и несется к ней.
Я хватаю коляску с Сэди и догоняю его так быстро, как могу.
— Эй, эй, — приговаривает он, пока стирает своими большими пальцами ее слезы. — С тобой все хорошо, малышка.
— Нет, не хорошо! — плачет Грейс, придерживая ногу, и абсолютно игнорирует меня, когда я стараюсь успокоить ее, потирая ее спинку.
— Тебе нужна операция? — спрашивает Зэйден, глядя ей в глаза совершенно серьезно. — Потому что мы можем отправиться в больницу прямо сейчас.
Глаза Грейс становятся большими, как блюдца, но она качает отрицательно головой, а ее плач сменяется легкими всхлипами.
— Боже. Тогда давай забудем об этом и уйдем с высоко поднятой головой.
— Здесь нет лошади, — бормочет Грейс (Прим. пер.: игра слов англ. «get back up on that horse» — останемся на коне и уйдем с высоко поднятой головой). Потом она встает и смотрит на мальчика, который дернул ее за волосы. Понятия не имею, как разрулить эту ситуацию, но будь я проклята, если позволю мелкому засранцу уйти безнаказанным. Я оглядываюсь в поисках взрослых, которые могли бы оказаться его родителями.
— Значит так, — начинает Зэйден, подходя прямо к мальчишке и наклоняясь прямо перед ним, — это плохо — причинять людям боль таким образом, чувак. И никогда даже не смей прикасаться к девочке без ее на то позволения, приятель. Это не круто.
Пацан просто стоит там и смотрит на Зэя, когда мужчина в ливайсах (Прим. пер.: англ. Levi’s — известная марка джинсов) и белой футболке подходит и угрожающе становится позади мальца. Вероятно, его отец? Без понятия, но я решаю, что лучше собрать детей вместе, пока ситуация не вышла из-под контроля. Думаю, наша прогулка подходит к концу.
— Не разговаривай с моим сыном в таком тоне, — говорит мужчина, когда Зэйден выпрямляется. Я с радостью замечаю, что, вообще-то, Зэй выше этого здоровяка, который уставился на него. — Если есть какие-то проблемы, говори со мной.
— Ты не видел что ли, как твой ребенок дернул мою племянницу за волосы? Повалил ее на спину? Короче, это серьезно, мужик. Все, что я сказал, — это, чтобы твой сын не трогал ее руками.
— Мальчишки всегда остаются мальчишками, — говорит мужик. А я вдруг понимаю, что стискиваю зубы, пока собираю близнецов и заставляю их взяться руками за коляску. Они такие вертлявые, что мы с Зэем почти потеряли их три раза с тех пор, как пришли сюда полчаса назад. Единственный способ уследить за ними — это поиграть в игру, когда они должны все время держаться за коляску.
— Мальчишки всегда остаются мальчишками? Что это еще за дерьмо? Так что, он может вести себя как засранец? Ни хрена. Скажи своему сыну держать подальше свои гребаные ручонки от моей племянницы.
— Мой сын имеет право быть мальчиком, — козлит мужик. Я с ужасом наблюдаю, как татуированный кулак Зэйдена сжимается, костяшки пальцев белеют от напряжения. — Теперь убери свою блядскую задницу и покончим уже с этим.
Зэйден закрывает глаза, делает глубокий вдох, а затем открывает их и улыбается мужику.
— Тебе нужно отослать своего сына прочь на секундочку, — говорит он, когда мужик начинает отворачиваться и качать головой на Зэйдена. Зэй ждет с минуту, пока малец вернется на игровую площадку, а затем кладет руку на плечо папаши.
— Иди на хрен, — посылает мужик, когда поворачивается обратно, сердясь.
Без предупреждения Зэй бьет кулаком папаше по роже. И хотите верьте — хотите нет, но здоровяк опрокидывается на спину, падая на ковер, словно бревно. Вокруг площадки наступает тишина.