— Что еще за Большая Четверка? — повторят вопрос Брук.
Я вздыхаю и засовываю руку в задний карман джинсов, а другой тереблю свободно свисающую лямку от подтяжек.
— Мастурбация, вагинальное проникновение, минет и работа языком.
— Что еще за работа языком? — спрашивает Брук, а я качаю головой и смеюсь.
— Работа языком. Ну, знаешь, то же, что и минет, только с вагиной. Да ладно, не заставляй меня произносить слово «куннилингус». Оно созвучно с чем-то вроде грибка на ноге. Б-е-е. (Прим. пер.: игра англ. слов: сunnilingus — куннилингус, foot fungus — грибок на ноге)
— Боже мой! Добавь это в список того, что ты ни в коем случае не должен произносить. Кстати, список становится слишком длинным, Зэйден.
— Ну что ж, называй это как хочешь, но мы все еще не проделали последнее из Большой Четверки.
— Ты же сам это выдумал, правда? Потому что я никогда не слышала о Большой Четверке и работе языком на кампусе.
— Потому что молодые парни во время сексуального загула ужасно невежественны. Хмм, сколько человек из этих придурков считают, что метод вставил-вытащил до сих пор на сто процентов эффективен?
Брук опускает Хьюберта на пол, и чертов котяра сразу же начинает выгибать спину и тереться о ее ноги. Предатель.
— Немолодые парни тоже. Ты не настолько стар.
Я кладу руку на грудь, когда Брук обходит диван и останавливается, словно между нами стена. Магический барьер, который может блокировать половые гормоны и феромоны. Хах. Как бы не так. Со своего места я, практически, могу ощущать ее сладкий фруктово-ванильный аромат. Понадобится гребаная крепость, чтобы удержать меня.
— Не настолько стар? Звучит, словно этот комплимент, на самом деле, никакой не комплимент. Хорошо, мне все еще двадцать с гаком лет, Всезнайка.
— Возможно, мне стоит пойти наверх и поспать сегодня одной? — говорит Брук проводит языком по своей нижней губе, бросая мне вызов взглядом. — Не уверена, что хочу тусоваться с парнем, который приложил папочку на детской площадке.
— О? Да ладно тебе. Ты говорила мне, что я был нереально крут.
Я иду в направлении Брук, а она вдруг уходит в сторону, заставляя меня бегать за ней вокруг дивана.
— Такого я никогда не говорила, — возражает Брук, наблюдая, как я, вроде, замираю, а потом неожиданно перепрыгиваю диван одним быстрым движением. Она кричит и бежит по лестнице, но я перехватываю ее, подхватывая на руки, как невесту.
Как невесту.
Хм-м.
Не-а. Я никого не собираюсь переносить через порог, не говоря уже о двадцатидвухлетних девушках, у которых еще вся жизнь впереди.
Ставлю Брук на ноги и кладу руки ей на бедра, притягивая ближе для поцелуя, пока шарю правой рукой и задергиваю шторы на эркерном окне.
— Итак, где ты хочешь свою первую работу языком? В постели? На диване? Сидя на краю кухонного стола?
— Давай наверху, — шепчет Брук у моего рта и тащит меня за собой наверх в свою комнату. Прежде, чем я даже успеваю закрыть дверь, она снимает свой топ и отбрасывает свои туфли.
Я пожираю ее голодными глазами, пока она стягивает джинсы вниз и стремительно залезает на кровать, что заставляет меня ухмыльнуться.
О, да.
Делаю шаг назад и срываю свою собственную футболку через голову, снимаю ботинки и подтяжки, двигаюсь к краю кровати и хватаюсь за простые серые хлопковые трусики Брук. Да, да, ещё одни бесформенные трусы, которые совершенно не сексуальны.
— Выключишь свет? — просит она, и я останавливаюсь, проводя рукой по выбритой стороне головы.
— Зачем? — спрашиваю я, хватая ее за колени и медленно разводя ноги в стороны. Сначала она оказывает небольшое сопротивление, но в конце концов уступает. — Я хочу видеть всю тебя, Брук Оверлэнд. Каждую твою частичку.
— Некоторые из моих частичек не так красивы, — говорит она, слегка пожимая плечами, но я тут же качаю головой.
— Каждая твоя частичка — идеальна.
— Кто сказал?
Я поднимаю бровь.
— Я сказал.
Брук стонет и откидывает голову на подушку, закрывая лицо руками, пока я скольжу пальцами вниз по мягкой белой внутренней поверхности бедра. Ее тело — теплое, а дыхание — уже рваное, хотя мы даже еще не начали. Когда смотрю вниз, я вижу мерцающий блеск влаги на ее киске.
О, да.
Она вся в предвкушении.
Я поднимаю одну ногу и начинаю целовать ее колено, наслаждаясь тем, как ее тело дрожит и бьется даже от легчайшего прикосновения. Провожу своим колючим подбородком по бедру, а затем прижимаюсь губами к голому участку кожи между пупком Брук и ее клитором.