Эх… чую, что вопрос с премией повис в воздухе. С Карининой, если что. Не я же пускаю слюни в дорогую обивку.
— Спит? — спрашивает Матвеев, паркуясь.
— Угу…
Неловко выбираюсь из машины и иду чуть позади.
Правда, возле двери приходится пролезть под массивной фигурой главврача, чтобы открыть подъездную дверь.
— Ну, Карина, проспишься ты утром. Я тебе лично мозги пересоберу. Вскрою, пересоберу, — сквозь зубы бормочу.
К такому позору жизнь меня не готовила.
Хотя, может теперь все женихи отвалятся? Ищем плюсы!
Оказавшись внутри квартиры, мы быстро ориентируемся куда идти. Матвеев опускает Карину на диван, а я снимаю обувь с этой пьянчуги.
Ну всё, можно выдохнуть.
Или нет…
Из кухни с громким лаем вылетает зверь. Зверище, я бы сказала! Он пытается прокусить ботинок главврача и лает так, что у меня в ушах колокольный звон. А главный улыбается — бесстрашный мужик отрывает от себя чихуахуа и несёт это злобное существо на кухню, насыпает корма, меняет воду и выходит.
— Пойдём.
— Пойдёмте, Вадим Германович, — блею в спину начальства, семеня следом.
И тут он резко разворачивается, а я не успеваю затормозить и влетаю со всего размаху в Матвеева. Даже через верхнюю одежду ощущается горячее прикосновение его рук.
— Лина, сейчас можно просто «Вадим», — ухмыляется мужчина и как ни в чём не бывало разворачивается и идёт вперёд: — Поехали, теперь тебя отвезём.
— Угу…
Давлю в себе желание спуститься пешком с седьмого этажа, но покорно захожу в лифт.
А уже на улице, возле машины главврача, понимаю, что одним промыванием мозгов и желудка Карина точно не отделается!
Матвеев отключает сигнализацию и распахивает передо мной пассажирскую дверь. Разумеется, рядом с собой… Проигнорировать этот жест и юркнуть на заднее сиденье равносильно добровольно лишить себя работы и премии.
Посылаю взгляд на окна седьмого этажа и сажусь рядом с высокопоставленным начальством.
Как примерная ученица — коленка к коленке, спина ровная, сижу и не дышу. На наводящие вопросы отвечаю чётко и по делу. Где нужно посмеяться — выдавливаю улыбочку. Где обсудить погоду и наплыв пациентов в травматологию — поддакиваю с умным видом.
Расслабляюсь только когда главврач паркуется возле моего подъезда.
— Неужели коммунальщики сподобились и растопили весь лёд вокруг? — показательно удивляюсь. — Вадим Ге… эм… Благодарю за быструю доставку, — неловко шучу и клятвенно обещаю прийти на работу вовремя.
Когда уже этот жуткий день закончится?
Отстёгиваю ремень безопасности и дёргаю ручку, чтобы открыть дверь, но понимаю, что она закрыта…
На мой недоумённый взгляд Вадим ухмыляется уголками губ:
— Может быть, пригласишь меня на чай?
Блин! Походу не закончится…
Что он сейчас сказал?
Мне кажется... нет, мне точно кажется, что своё «э-э-а-э…» я буркнула вслух, потому что шок от предложения главврача не поместился и вырвался наружу!
Это что за подкат?! На чай?!
«Ну не на кофе же», — ёрничает внутренний голос.
Только мне от этого не легче…
— Да уже как-то поздно для чая, — неловко отшучиваюсь.
— Я думаю, что самое время, — настаивает Матвеев.
Это уже чересчур...
Нет, я понимаю, что он забрал нас из ночного клуба и, возможно, надумал себе всякого…
Только у меня другие цели — и в отношениях, и к работе.
Разворачиваюсь к главврачу.
Смотрю прямо, не отводя взгляд:
— Вадим Германович, давайте обозначим сразу же: не на чай, не на кофе я вас не приглашу. И, если предложение о моём переводе в рентгенологи было сделано не по профессиональным качествам, то вынуждена отказаться.
Глава 15
Данияр
Я до последнего не хотел сегодня ехать тусить, но Шамиль меня уговорил. А сейчас, наблюдая, как в ритм извивается попка, пожалуй, лучшего травматолога Казани, настроение сразу поднимается. И не только настроение…
Рыбка сама приплыла к папочке? Я уже здесь, Линочка.
Только пока я иду к девчонке успевает присосаться клещ из тусовки Маратика.
Неужели она поведётся?
Но Лина не такая. Язык тела транслирует, что ей неприятно. А потом она и вовсе начинает его отталкивать, только этот придурок ни черта не понимает. Значит, придётся объяснить по-другому, на языке для умственно-отсталых.
Подхожу и быкую на Гаяра.
— Да чё ты? Она же с этой… — слизняк сразу же тушуется и оправдывается.