Дверь уже давно закрыта, а мне, натурально, сорвало башню.
Хочется и целовать Лину, и одновременно с этим выкинуть веник от её бывшего в урну. Его самого — тоже и сверху прикрыть букетиком.
Цветочки — цветочками... Но, хрен ему это с рук сойдёт. С ним я потом разберусь, а сейчас нужно всё своё внимание направить на извивающуюся Русалину Булатовну.
Какая дикая кошечка…
Я дурею. Натурально дурею от её запаха и вкуса. Влажный, дерзкий язык распаляет ещё больше.
Лина мычит и пытается вырываться, когтями царапает по моей груди. Причём сама не понимает, что левой рукой отталкивает, а правой сжимает ткань моей футболки и тянет ближе к себе.
А ещё… как бы она ни хорохорилась, как бы ни показывала, что ей наплевать на меня, — я же вижу и чувствую, что горим мы оба.
Лина целует меня страстно, но аккуратно, чтобы не задеть разбитый нос. Идеальный заботливый доктор и очень плохой пациент.
Но потом в её башке что-то переключается — типично женское. Она толкает резко, двумя руками. Такого фортеля я не ожидаю и расслабляю руки.
Дикий кошачий взгляд полосует по моим губам, по глазам:
— Титов, ты охренел?!
— Охренел.
Замахивается, но я перехватываю руку и тяну её на себя.
Она совсем берегов не видит? Нужно же знать на кого можно выпускать когти и шипеть, а кого — мягко гладить…
Хочется скрутить и завалить её прямо здесь, но мозги пока ещё варят.
Поэтому я тяну её ещё ниже... Наше дыхание смешивается в одно.
— Девочка, я тебе не позволю использовать себя и выбросить как презерватив. Раз уж играем, то до конца. Тебе понравится, — многообещающе подмигиваю и встаю.
Знала бы Лина, чего мне это стоит — не вгрызться в её открытый в удивлении рот, не сдавить пальцами пульсирующую венку на шее…
Да я реально, мать вашу, Титан…
Лучше уйти сейчас, иначе я за себя не ручаюсь.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов