— Что не так, Лика? Расскажи мне? — парень сел рядом, и привалился спиной к противоположной части косяка.
Смотрю на то, как он вытянул ноги, и потянулся куда-то в сторону рукой. Ловлю каждое движение и запоминаю каждую черту лица. Густые пряди волос лежать идеально, подчёркивают его красоту и то насколько у него необычно нежное лицо.
— Соджу? — я приподняла бровь и посмотрела на Хана исподлобья. — Ты за ним ездил?
— И нечего так глазками своими стрелять. От этого пойла до утра во мне и грамма не останется, нэ агашши. Так что держи! — он протянул мне стопку и легко раскрутил бутылку, наполнив стакан до краёв, — Пей!
— А если я не хочу? — тоже вытягиваю ноги и ступни почти касается его.
— Пей! У тебя на лице написано, что ты опять включила инспектора Адлер. И меня это бесит! Верни мне мою Лику! — он опрокинул стакан, и скривился от горечи.
— Ты даже когда кривляешься красивый, — фраза сама слетает с языка, потому что так и есть.
— Я всегда красивый! И неотразимый! И вообще я мечта, а не мужик! Гордись, что такое сокровище досталось именно тебе! Я даже в ливень поехал за вот этим, потому что знал, ты захочешь вкусненького!
Хан поставил пакет полный китайской острой лапши прямо передо мной, и кивнул на палочки, что были упакованы в бумагу справа от картонных коробочек.
— А ещё самовлюблённый болван! — припечатала и хохотнула.
— Это затяжной пубертат! Ты сама мне это говорила.
— Это когда? — я приподняла бровь, а он вдруг резко сменил тему и сказал то, от чего звуки дождя стали оглушающи.
— Ты не веришь мне. Поэтому готовься, Лика. Я собрался эту срань изменить. Ты останешься со мной. Считай, что это проявление подросткового дерьма. Ты все равно лучше термин подберешь. Но… — он опять наполнил свой стакан, — Ты меня услышала!
Хан поднял стопку и кивнув мне, подмигнул и прошептал:
— За мою госпожу!
Я прыснула со смеху, и покачала головой. Опять посмотрела на него, и поняла что все мои глупости и самокопания всего лишь глупые предрассудки навязанные собственными страхами. Этот парень стал центром всего, что наконец смогло вернуть давно позабытое ощущение, что я женщина, и меня можно любить.
— Давай есть, мой господин! — я схватила пакет и вытащив бумажные коробки с лапшой, протянула одну Хану, и застыла.
— Повтори? — прошептал он, не шевелясь и смотря только в мои глаза.
— Что именно? Милый? Или мой господин?
— Лика… Не издевайся! — охрипший шепот заставил моё тело тут же отозваться на этот звук, и я вдохнула поглубже, положив коробку прямо ему на ноги.
— Ешь, мой господин! Нам пора ложиться спать! У меня с утра много работы, а тебе ещё… — открыла коробку и распаковала палочки, — …смыться вовремя надо. А то меня обвинят в развращении молодых господ чобалей. Какая я коварная женщина. Запудрила мозги молодому уважаемому господину.
— Я бы выразился по-другому, но боюсь показаться вообще сраным извращенцем, — продолжил Хан и с силой разорвал обёртку палочек.
— Не стесняйтесь, мой господин, — ухмыльнулась и схватила палочками ароматное нечто, которое выглядело очень аппетитно, и пахло так же, но не успела и до рта "донести", как мне уже захотелось другого блюда.
— Я бы сказал, что не охомутала, а привязала член только к одной особе. И прямо сейчас эта особа явно нарывается на то, чтобы устроить разврат в чужом доме.
Я сглотнула и, взяв себя в руки, ответила:
— Между мужем и женой не бывает разврата.
— Можем проверить, — начал жевать Хан.
— Проверить не выйдет. В этом доме не за что тебя привязать, — хмыкнула и повторила позу Хана.
Он сел и поджал под себя ноги, как йог, при этом разлив ещё соджу по рюмкам.
— Я могу принести из машины трос, или растяжку, — спокойно парировал, на что я ответила.
— Давай, только мне интересно, что подумает бедный старик, когда на утро обнаружит, что к его стене автомобильным тросом прикован голый парень?
— Решит, что ты двенадцатихвостый демон, и пьешь мою душу. Хотя ты уже начала, — тихо добавил Хан, а моя рука, с зажатыми в ней палочками застыла у рта.
— Хан… — я решила, что должна сказать это пока не поздно, — …ты же понимаешь, что я здесь не навсегда?
— Нет, не понимаю и слышать это дерьмо не желаю. Не порти мне аппетит, милая!
— Что? — я повернулась к нему, а он дожевал свою лапшу, выпил стопку, и поднялся даже не взглянув на меня.
— Я срал на это дерьмо. Для меня сейчас важно, что ты рядом. А точнее в эту минуту меня волнует, где будет спать моя госпожа.