— Святые Небеса! — выдохнул на корейском Ю Чон, а я стёрла слёзы с глаз, и собралась.
— Лика? Это же не то что я думаю? — таким я своего коллегу видела впервые.
Видимо для них такие явления были редкостью. Но в Америке было три случая с участием похожих лжерелигиозных формирований, где послушников истязали даже розгами.
— Это именно то! — я указала на лик, какого-то человека, который явно был изображён как святой, — Здесь их запирали за провинности. Мало того, скорее всего бедный мальчик сидел тут сутками.
— А теперь убивает пачками, — хмыкнул Хи Шин, прошел к лежанке, встал на неё и оторвал от стены рисунок на картонке, — И видимо страшно любил гейш. Что-то мальчик! — он посмотрел на меня в упор, — Слишком увлекался шлюхами.
— Гейши не шлюхи, Хи Шин, — Шанель отобрал рисунок у Парнишки, и тоже присмотрелся к нему, — Это нарисовано с любовью. И это рисовали с себя.
— Ты о чем? Как пацан может рисовать с себя девку? — Доминант фыркнул, а Шанель промолвил то, что послужило первой мелкой трещиной в одной из частей пазла.
— Смотреть вон в то зеркало и рисовать! — Шанель указал на пожелтевшую и прогнившую рамку, в которой действительно было зеркало, которое я даже не заметила, потому оно почти слилось со стеной, и покрылось зелёным грибком и плесенью.
— Итак, что мы имеем, господа. Массовое отравление газом, которое даже не расследовали, а закрыли дело, как массовое самоубийство.
— Почему? — я нахмурилась и переглянулась с остальными.
— В нашей стране, как и в Японии культ самоубийств. И это отнюдь не шутка. Процент очень высок. Поэтому подобное за неимением других улик и приписали к самоубийству.
— А как же двое сбежавших? — не унималась, потому что для меня это было верхом беспечности.
Расследуй они это толком раньше, не было бы всех этих жертв!
— Скорее всего посчитали, что те сбежали не желая такой участи. Из подобных мест дети пропадали часто, — поступил взгляд Ю Чон, понимая что это непростительная ошибка.
Но за что корить этого человека? Ведь это не он проявил халатность.
— И что? Что нам даёт этот бункер полный гнилья и плесени? — спросил Хи Шин, а я прищурилась.
— Вам ничего, но вот мне многое, — с этим словами, я забрала рисунок из рук Шанеля и поспешила покинуть это место.
Мне было настолько плохо, что я вышла из дома на задний двор и села прямо на гнилые мокрые доски, достав сигареты.
— Это просто нереальная жестокость. Как же мне его найти, если как правило такие люди неуловимы?! Они хитры и изворотливы. Потому что пережив такое, стремятся к мести и у них в голове целая тактика, как не попасть обратно в подобную клетку и поделиться этой болью с собственными жертвами, — сделала первую тягу и с силой выдохнула.
Дым обжог гортань, а я сжала губы в тонкую линию, отгоняя картинки того, что видела в подвале. Такие вещи четко влияли на мое состояние, и я сама начинала ощущать тревожность и нервное возбуждение. А это меня пугало.
"Я собираюсь изменить это!" — резкий и уверенный голос всплыл в памяти, как спасательный круг, а на моей шее разомкнутся холодный обруч страха.
— Ким…Хан…Бин… — прошептала и ощутила, как и грудь отпустило, а я медленно начала дышать свободнее, и моих губ коснулась улыбка.
Совсем незаметно и совсем тихо, я пробралась в другой мир, который граничил с ужасом за спиной, чтобы спрятаться от этого, и начать мыслить здраво.
— Малика? — обернулась к Ю Чон-ши, и встретила его злой взгляд, — Кто такой профессор Ана…Ста. Сов? — он еле выговорил фамилию дяди Олега, а я тут же поднялась, нахмурившись.
— Мой сонбэ, а что?
— Почему твой Сонбэним час назад заявился к нам в департамент с требованием видеть тебя немедленно? Это что, нравы такие претензии всем выставлять? Лика-ши, ты сейчас под юрисдикцией нашего государства, и уж прости, но должна считаться с нашими порядками! — мужчина скривился, а потом обернувшись, добавил злым шепотом, — Какого хрена ты рассказала подробности дела постороннему человеку? Ты хоть понимаешь, что нас всех посадить могут на лет пять за разглашение тайны следствия, женщина?! Что у тебя в голове?!
"Хан Бин и китайская лапша со звуками ливня в тишине…" — пронеслось тут же в мыслях, а я охренела от таких соплей в своей голове.
— Я поеду сейчас же в Сеул! — потушила сигарету о подошву ботинка, но застыла, когда поняла в каком дерьме была вымазана с ног и до головы.