Я развела в стороны все фото и вывела вперёд фото Мён Хи и Сока.
— Это пара! Девушка и парень, которые держались вместе и постоянно боролись! Они посещали колледж и постоянно были вдвоем всюду! — я указала на акты допросов школьных учителей, из которых осталась только одна женщина, которая вот-вот должна была уйти на ротацию, поскольку учителя в Корее преподавали в одной школе не больше пяти лет. И тут нам крупно повезло, что ей продлили контракт.
— Именно учительница забила тревогу первой, когда заметила побои и ссадины на теле Джи Сока. Но проверки в доме не показали никакого результата. Поэтому и случилась трагедия. Ровно через три года, всю семью нашли мертвой в собственном доме. А поскольку эти двое были всегда вместе, все решили что и сбежали они тоже вместе. Дело признали массовым самоубийством и закрыли за неимением улик, которые доказывают обратное. Совершеннолетних никто не стал искать. Но никто не знал, об одиннадцатом ребенке, следы которого мы нашли в подвале.
— Девочка, которую регулярно насиловал отец, — перебил меня Анастасов, а Ю Чон-ши сел за стол и посмотрел на меня убитым взглядом, на что я лишь кивнула.
— Скорее всего, это действительно девочка, — продолжил дядя Олег, — Её привез муж. Для себя. И супруга это позволила.
— Зачем? Она же доминант и агрессор? Разве она не должна была проявить ревность? — тут уже вмешался Шанель, и я ответила:
— Она несёт веру, о якобы чистоте и скорее всего это перешло и в сферу интимной жизни этой семьи. Женщина подавляла мужчину, унижала из-за своей мании, и он был её вещью. Инструментом для получения желаемого.