— Хан Бин! Ты зачем поднялся с кровати? — мама встала в дверях уборной, а я медленно начал поднимать на неё взгляд.
Вёл им вдоль ног, обутых в красивые лодочки, по её костюму и только потом я встретился с ней глазами:
— Ты хорошо выглядишь, мама! Наверное, так ты пытаешься показать насколько переживала из-за того, что я лежал здесь с пробитым черепом?
Всё это я говорил ей прямо в глаза:
— Знаешь, эти больничные тряпки жутко неудобные! Чешет всё тело. Ты, наверное, принесла своему драгоценному сыну, что-то более удобное, — посмотрел на её пустые руки, и ухмыльнулся, — Нет, не принесла. Может ты хоть поесть чего вкусного притащила. Супчик из курочки, или там тофу. Нет? — посмотрел на неё обиженным взглядом, и заметил как по лицу омони пробежала дрожь.
— Что ты несёшь? Ты болен, милый! Тебе нужно лежать в кровати.
— Да что ты? Сейчас прямо и лягу! Покорно и смиренно, пройду к этой койке в этой тюряге, которую ты для меня обустроила, и лягу. Просто буду лежать и покрываться плесенью, омма! Тогда ты будешь довольна? Ты для этого меня, как отпетого бандюка здесь закрыла и охрану из четырех лбов в коридоре выставила? — я рыкнул так, что у меня в голове закрутилось снова, но мать не запоздала с ответом:
— Это тебя такому слэнгу твоя дешевая кисен научила?! -
— А у людей есть цена, блядь?! — я вскочил и придерживаясь за стену рукой, вышел вон.
Не могу на неё смотреть! Не могу её видеть! Все рассыпается перед глазами и я превращаюсь действительно в сопляка, который не может сдержать слез. Хватит!
— Прекрати это немедленно и ляг в постель! Тебе нужен отдых! Ты две недели не мог прийти в себя, Хан!
Я застыл, лишь услышав, что она сказала последним. Развернулся и переспросил:
— Две недели?
— Да, у тебя была серьезная травма головы. Но сейчас ты идёшь на поправку, и уже завтра мы летим в Японию к доктору Мийосаки. Он лечил твоего отца. Я хочу, чтобы он удостоверился, что с тобой все в порядке! Поэтому прекрати нести чушь, и перестань капризничать! Ты не маленький уже!
Срань! Она это так правдоподобно говорила, что я прямо охренел. Нет, я конечно, был польщён, что мама вдруг занялась мной, к доктору везёт. Но я не дебил…
— Что, омма? Йон Со посадили в следственный изолятор? — начал ржать, и охерел, когда она потупила взгляд, — Нужен наследник, чтобы акции к херам в пятигорку на рынке не обвалились, и мы по миру не пошли? Так?
— Хан Бин! — она шикнула, а я начал ржать сильнее.
— Где моя Лика? — остановился и посмотрел ей прямо в глаза, да так что она явно впечатлилась.
— Кто? Как ты назвал эту…
— Я задал вопрос, мама?! И намерен получить ответ! Где МОЯ женщина? Что ты с ней сделала? Отправила обратно в Россию? С позором и депортацией?
Мы стояли посреди палаты, и я всё думал: у меня вообще семья была? Как я рос и кто меня вообще воспитывал?
Перебрал в голове четверо нянек, которых очень любил. Это я сейчас понял, когда до меня наконец дошло, что это значит. И какова цена того, что такие люди вообще появляются в жизни такого, как я.
— Да! Я отправила её туда, где ей место. Она не кореянка, мало того, она посмела втянуть тебя в этот ужас! Использовала, как мишень для больной психопатки! Ты хоть соображаешь, что мог погибнуть, Хан?
Я молчал… Просто смотрел ей в глаза и молчал. Этому нужно положить конец. Если не сейчас, то потом будет слишком поздно. У меня никогда не будет права выбора, собственных желаний, если я не усмирю пыл своей матери.
— Понимаю, мама. Настолько хорошо понимаю, что мне до сих пор сводит каждую кость от ужаса, что я видел! Поэтому Я понимаю, что ты выпроводила вон человека, который меня спас!
— Хан!!!
— Мы никуда не летим завтра! Лечу Я!
— Ты что себе позволяешь? Как ты вообще со мной разговариваешь? Это недопустимо, Хан Бин. И я слышать о подобном и не желаю!
Я ждал именно этих слов, поэтому хохотал, как идиот и опять начал чувствовать боль в голове. Лучше бы и не смеялся, а жрал сопли, как и раньше.
— Омони, я честно очень тебя люблю, и ты мне дорога. Но сейчас, уж прости, мне всё равно, что ты говоришь!
— Значит, ты не выйдешь отсюда никуда до полного выздоровления! А потом я представлю тебя совету директоров. Мы потеряем всё, если ты не возьмёшься за ум! Ты молод, и женщин у тебя будет ещё много! Более того, ты женишься на той девушке, у которой будет имя и хорошая семья! А мне не стыдно будет представить её обществу! На этом точка, адуэль*(сын), — она смерила меня гневным взглядом, а я начал ржать в голос.