— Этот парень не смог бы хладнокровно задушить одиннадцать женщин. Ни маньяк, ни садист, не заигрывают открыто с женщинами в опасной для себя ситуации. Он будет вести себя как святой пастор протестантской церкви. Это всё киношные штампы. Поэтому, вернёмся к делу.
Я сглотнула и закивала головой, уловив одобрительный взгляд мужчины.
— У меня есть безумная догадка, но тогда это катастрофа. Потому что такого в моей практике не было, и это даже не редкость. Это почти невозможно.
— Говори уже, гений ты мой, — профессор нахмурился и кивнул на фото на стенде.
— Думаешь их двое, потому что нет логической связи между жертвами? — задал он вопрос, прежде чем я успела открыть рот.
— Да, — убито промолвила и прикусила губу, поднявшись и подойдя к стенду.
— Убийства кореянок, чередовались с убийствами наших девушек. Первой была Пак Су Хва, — я перекрепила фото девушки выше, — Потом Наталия Белецкая, — поместила её фото под кореянкой, — И так в шахматном порядке. Одна за другой, словно черные и белые фигуры на доске. Промежуток времени сокращался амплитудно. От недели до двух дней между фигурами.
— Как временной отрезок между ходами игроков, — выдохнул в шоке Анастасов, а я кивнула.
— Последняя жертва Кан Мён Хи была найдена убитой через две недели, после гибели последней девушки из десятки, которая была нашей.
— Сколько пешек на доске… — начал мужчина, а я закончила:
— Столько будет и жертв. Это игра, Олег Александрович. А такую партию не способен разыграть один человек. Более того, это и подтверждает, что подозреваемый Ким Хан Бин и одиннадцатое убийство это ни что иное, как рокировка. Или проще говоря, подмена главной фигуры на ту, которая должна попасть под удар.
— Почему шахматы? — нахмурился и скептически переспросил мужчина.
— Менталитет и среда обитания. В этом обществе всё подвержено влиянию порядка и времени. Четкая иерархия в социуме. Старший это глава, младший подчиняется и не имеет права перечить. Порядок, логика и часы. Это всё, как огромный механизм, в котором каждый человек это деталь. Для наивысшей результативности в любом коллективе действует система поддержки. Человеку не дадут ни спиться, ни опуститься на дно. Его удержат всеми силами. Но! Если он желает из пешки стать ферзем. Если он сам опускается и дальше на дно, его сносят. Просто убирают из коллектива. Более того — традиции! Всё построено на них и они непреложные. Этикет, сдержанность и вежливость. А самое главное — тотальное подавление эмоций. Они словно консервируют их на людях, выплескивая только наедине с близкими или с собой.
— Если это правда ты имеешь дело с феноменом в психиатрии.
— Парный психоз, — подтвердила я, и озвучила страшную вещь, вспомнив о неприродном проникновении в тело жертв, — И вторым больным может оказаться женщина. Скорее всего она реципиент, потому что девушки задушены, а это мужской почерк.
— Почему донор мужчина? А если у женщины полярность сдвинута к мужскому альтер эгу?
— Неестественно. Тогда зачем использовать посторонние предметы? Это не логично, — парировала, а мужчина скривился.
— Где ты видела логичность при психозе?
— Я прямой пример.
— Ты уникальный пример того, как человек стремится получить хорошую моральную взбучку. Прекрати себя жалеть и займись делом! Мне нужны все материалы по жертвам. Ты сможешь выслать их так, чтобы никто не пронюхал? Я проверю семьи наших девчонок. Вдруг найду что-то общее, что выведет на причину выбора их как жертв.
— Да, без проблем. Вот только тогда нас всех посадят, — я усмехнулась и развела руками, — И даже вас. Что-что, а здесь закон это закон, Олег Александрович. Могу дать только через видеосвязь данные. Вряд ли они за мной так следят. Но вот переписку отслеживают точно. Поэтому наш видео чат придется удалить.
— Хорошо. Тогда поступим иначе. Будем связываться пока так, — кивнул мужчина и последующие минут двадцать я описывала ему то, что мне было доподлинно известно о жертвах.
А потом весь день ходила взад и вперёд по квартире, пытаясь разложить свою безумную теорию по полочкам. И пришла к тому, что единственное более менее логичное пояснение, почему корейские детективы до сих пор не вышли на реального преступника это то, что они и не подозревают что их двое. В данный момент все мои надежды уцепиться хоть за что-то упирались в клуб, и Хан Бина, который пообещал нам помочь.
Я села у окна и начала всматриваться в закат. Мои собственные ощущения и чувства отошли на второй план. Я не могла этому не радоваться, ведь буквально стремилась привести свои чувства в порядок. Я ведь не рассказала и десятой доли правды профессору, а всё потому что боялась признаться сама себе, в том, что возможно двадцатилетний мальчишка мой единственный путь вылечить свои собственные фобии.