— Почему ты молчишь? — вырулил на навесной мост, а с него выехал к рынку Мёндон.
— Я не собираюсь ничего говорить. Просто останови машину. Ты занимаешься абсолютно бесполезными и дурацкими вещами, — она не говорила, она словно выдыхала на грани стона.
Возможно это я рехнулся на почве того, что в паху до сих пор было мало места, и мне уже всё мерещилось её голосом, но тут не убавить, не прибавить. Она меня довела.
Бросил на неё взгляд и заметил, как эта дьяволица прикусила губу и одновременно сжала руку в кулак.
Ну, зараза! Пока я глупостями занимаюсь, она губы прикусывает от возбуждения и продолжает трястись?
— Послушай, если ты не прекратишь это дерьмо с губами, кулачками и слишком глубоким дыханием, я сделаю вывод, что инспектор полиции решил меня идиотом выставить. Мы остановимся у какой-то обочины, и мне будет похер на всё вокруг. Но…
— Сделай это, — она тихо оборвала меня и достав сигареты из сумочки, под моим ошарашенным взглядом подкурила и выдохнула, откинув голову на сидение, — Давай остановим тачку вот тут, к примеру, — я нахмурился, а она ткнула на дорожный карман справа, и продолжила:
— Ты прижмёшь меня головой к стеклу и хорошенько трахнешь, да так чтобы это корыто ходуном ходило. Потом можешь ещё пару раз ударить по лицу и грубо насадить мой рот на свой член. Потом, когда я начну задыхаться, а ты почувствуешь как головка входит в узкое и горячее горло, задевает гланды, тебе станет насрать на мои слёзы и ты сильнее засадишь его внутрь, кончая, и при этом хорошенько заедешь мне по лицу снова. А я буду глотать и давится кислой хернёй, которая раньше, когда мы любили друг друга, мне даже нравилась на вкус, но вот в этот момент, будет подобна яду, который выедает пищевод. А потом ты можешь вообще развалиться на мне и придушивая, вколачиваться так, словно у меня не влагалище, а бездонное дно и мне вот ни хера не больно! Но при этом руки за спиной не забудь связать, чтобы когда твоя туша будет по мне ездить, они словно ломались, потому что скручены под нами в замок. У тебя же трос для тяги есть в машине? — она невозмутимо посмотрела назад, помахивая сигаретой в сторону багажника, а я наблюдал как пришибленный за слезой, которая катилась по её лицу, пока Лика продолжала, — Прекрасная вещь! Он нам подойдёт.
Я резко ударил по тормозам, и только сейчас понял, что мы ехали по автостраде, а я даже на дорогу не смотрел. Вообще не видел и не слышал ничего кроме того ужаса, который она чеканила, как обычный рассказ о походе в супермаркет.
Лика говорила, а я ощущал холод. Не так как его описывают другие. Это не холодок пробежавший по спине. Это мороз. Я чувствовал как кровь отхлынула от лица, кончиков пальцев рук и ног, от головы и вообще… Я понял что стояк, который меня доводил до отупения минутой ранее, просто исчез. Я не чувствовал больше возбуждения, а каждое её слово рождало во мне отвращение к тому, что она описывала. Мне хотелось выблевать всё, что я успел съесть до этого.
Это не секс… Это садизм какой-то. Грязная и пошлая херь, которой даже животное не занимается!
"Как до такого можно было опуститься? Она ведь его… женщина? Это же больно даже слушать…" — я сам не понял, как в моих глазах появились слёзы, а я только представил, что подобное мог например сотворить отчим с моей матерью.
Да я бы убил его!
— Вижу ты доволен моим рассказом? — Лика опять затянулась, а потом посмотрела мне прямо в глаза, и добила последней фразой:
— Он издевался надо мной шесть часов. Так мне сказали в клинике. Сама я не знала сколько времени прошло. Мне было двадцать лет, когда мою жизнь растоптали и выбросили, как мусор на помойку, Хан. Ровно столько, сколько и тебе сейчас. И сделал это любимый человек. Мужчина, которого я боготворила.
Я округлил глаза и открыл двери. Просто нагнулся из машины, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Мимо проезжали другие тачки и громко сигналили, но я продолжал попытки успокоиться.
— Пожалуй я поеду домой на такси, подозреваемый Ким, — опять тихо прошептала Лика, но я покачал головой и охрипшим от слёз, которые стояли в горле, голосом ответил:
— Нет. Я отвезу. Пожалуйста. Я хочу отвести тебя домой. Позволь мне…
Медленно поднялся и захлопнув дверцы, даже боялся на неё посмотреть. А всё потому что не знал, как себя вести. Что мне ей сказать? Может нужно пожалеть? Или сказать, что это всё прошло?