Братья поняли меня с полуслова, и пипимпап отправился в мой холодильник так и не тронутым.
"Нужно купить маме Ки Бома сладостей. Я невежественный болван!"
Но все эти мысли вылетели из моей головы, когда я затормозил у въезда на кладбище. На часах было десять утра, и здесь оказалось не мало посетителей.
Парни вышли из машины, а я достал из багажника букет цветов, и молча пошел к Мён Хи. Я знал, что сейчас моё "прости" это чушь и полнейшая херня. Но мне это было необходимо. Я не понимал ещё зачем, но чувствовал что должен хотя бы извиниться перед ней за то, что сотворил. Ведь может случиться и так, что ни маньяк, ни отчим не виноваты, а значит это могли сделать конкуренты. Тогда я первый должен отвечать за то, что произошло с девушкой.
Парни молча шли позади меня, и качали головами, но Ки Бом все таки не выдержал:
— Он точно поехал крышей, Джин Ки! Ты при жизни ей цветов таких не дарил-то, — закончил он, обращаясь уже ко мне, но я отмахнулся.
— Потому что она их не любила, Ки Бом, — тихо ответил, когда мы встали у серой мраморной могильной плиты.
Я присел и положил букет, рядом с её фото. И замер, просто смотря на него.
— Я даже не умею говорить "прости", — горько усмехнулся и покачал головой.
— Хан, посмотри на два часа налево, только очень осторожно, — оборвал мои слова Ки Бом, тихим голосом.
Я плавно перевёл взгляд в сторону, куда указывал друг и тут же сорвался с места на бег.
Таких совпадений не бывает! Совершенно точно! Столько дней околачиваясь рядом с полицейскими и сотрудничая со следствием, я кое-что хорошо запомнил — всё взаимосвязано, и у всего есть причина.
Поэтому я бежал за стариком в серой парке, но догнать так и не смог. Мужчина запрыгнул на бегу в маленький и старый фургон, и ударил по глазам, как только я схватился за корпус этого корыта для говна.
— Твою мать! — нагнулся и упираясь руками о колени, попытался отдышаться, — Что за херь твориться?
Я выпрямился и схватился за голову. По обе стороны от меня остановились парни, и тоже тяжело дыша, смотрели вслед старой рухляди, которая поднимала под собой пыль, огибая дорогу, пролегающую под холмом с кладбищем.
— Кто этот аджоси? — выдохнул тяжело Ки Бом, на что Джин Ки тут же ответил и показал свой сотовый.
— Номерной знак провинции Канвондо. Он из Пхёнчханга? — выдал хён и Ки Бом округлил глаза, а я нахмурился.
— Это же глухомань, где только рисовые поля и горы с курортом? Что этот мужик второй раз делает на кладбище в Сеуле? Может он этот… северокорейский шпион?
— Ага, Ки Бом! Тогда я Ким Чен Ин, а Хан вообще император Японии, — отрезал Джин Ки, а я продолжал думать.
У Мён Хи не было ни единого родственника. Сама она приехала из Пусана после окончания учебы и сразу попала к нам в компанию, а пару раз переспав с моим отчимом, успешно стала его главным секретарём. Она сирота.
— Мён Хи сирота, — я обернулся и начал идти обратно к стоянке, на которой оставил машину, — По крайней мере так мне рассказывала. Её вырастили в приемной семье, где было ещё около десяти детей.
— Приют семейного типа? — переспросил Ки Бом, а я покачал головой.
— Без понятия. Я о таком впервые слышу. И если кто и мог приехать к ней, то уж точно не старик, если с ней жило ещё десять детей, — мы обошли аллею и встали у тачки.
— Судя из того, как он бегает от нас второй раз, не похож он на старика, — Ки Бом подпёр задом капот, а я посмотрел на Джин Ки и достал сотовый.
— Перешли мне фотки в чат.
— Покажешь своей госпоже инспектору? — серьёзно спросил хён, а я застыл.
Какой-то дебильный страх сковал меня и я не мог даже представить, что снова смогу с ней говорить. После вчерашнего похода в Паноптикум, я не знал вообще, что мне делать дальше.
Гейши, одиннадцать жертв — всё было похоже на какой-то бред. Да и сама ситуация между мной и Ликой, совершенно выбила из моего чугунка тот факт, что я как бы главный подозреваемый и не ровен час могу оказаться в месте, где рис не подают в фарфоровых черепках.
— Покажу. У меня нет другого выбора, если я хочу найти реальную тварь, которая сотворила такое с Мён Хи.
В универ мы ехали молча, и это меня очень радовало. Но как только я переобулся и вошёл в Южный корпус, где проходили три лекции, согласно расписанию, которое я в глаза не видел, застыл.
Моя госпожа стояла в конце широкого холла с лавками, среди гудящей толпы студентов, и разговаривала с тем дегенератом. Инспектор придурок, видимо снизошёл до работы с ней и оказался цел и невредим, после нашего вчерашнего побега.