— Тебе его кошелёк помешает с ним спать? Сказать тебе как твой доктор? — Анастасов приподнял бровь, а я просто стала ждать его слов.
— Это может быть твой единственный шанс, Малика. Его может больше не быть. И ты сама это понимаешь.
— Понимаю, — я опустила голову, а мужчина тихо закончил:
— Мне пора, Лика. Береги себя.
— И вы берегите себя, Олег Александрович. Спасибо.
— Если бы моё "не за что" было не нужно, было бы намного лучше. Пока.
— До свидания, Олег Александрович!
Связь пропала, и на экране высветилась наша последняя переписка с профессором, а я застыла.
Обернулась к стене, у которой до сих пор лежало "синие пятно". Я взяла рюкзак в руки, и хотела поднять платье, но моя рука застыла и начала дрожать.
"Не хочу убирать это. Хочу вернуться домой и увидеть эту картину снова. Пусть я чокнутая дура, но этот кусок тряпки, даже выбрасывать не хочу. Не могу…"
Дорога до департамента заняла слишком много времени, за которое я опять познала все прелести пограничного состояния апатии и эйфории.
"Выключи психиатра, Лика" — звучали в голове слова профессора, и выйдя из такси я так и сделала.
И это, мать его, всё только усугубило. Потому что теперь я мыслила, как ненасытная и недотраханая барышня, которая через каждые пять минут вспоминала, что в ней наконец побывал реальный член. Но ей оказалось этого слишком мало.
И этот идиотизм продолжался весь рабочий день.
— Она просто сидит и нагло издевается! — Ли Ю Чон вскипал с каждой секундой всё больше.
Узкое пространство аппаратной за зеркалом вмещало сейчас троих людей, и меня душило их присутствие. Не давало дышать, но я пыталась успокоить внутреннее раздражение.
"Срань… Я словно целку трахаю!" — глухой рык в ушах заставляет прикрыть глаза и начать дышать глубже, пока в вырезе пиджака, под обычной рубашкой по коже ползёт струйка пота и задевает именно те места, где его губы ко мне прикасались. Она словно издевается надо мной. Весь организм, будто начал экзекуцию над своей хозяйкой, постоянно возвращая в тот момент, когда я чуть не задохнулась от оргазма, который даже будучи здоровой не испытывала так ярко. Я как дура, стояла в этой проклятой аппаратной и не могла даже с места сдвинуться. Умом я понимала, что произошла непоправимая глупость, и самая жестокая и ужасная вещь, которую я совершала вообще в жизни.
— Зачем вызывать на допрос дочь известного бизнесмена, зная что она ни хрена нам не скажет? — инспектор Шанель вернул меня в реальность и я встряхнула головой.
— У Бон Хи не дура и будет молчать и дальше. Тем более уже удача, что она пришла сюда, — продолжал ворчать Шанель, а я начала наблюдать за Хон Джином и тем как он вместо того, чтобы допрашивать девушку, пялился на её ноги.
— Тупая мужская особь, бл***! — выругалась на родном и схватила папку с делом, вылетев из аппаратной.
Два шага влево и моя рука хватает ручку от дверей допросной. Первые пару секунд Доминант просто застыл на мне взглядом, а потом нахмурился, видимо не понимая, что происходит.
Но мой выброс агрессии уже было не остановить. Я находилась в таком состоянии, что легче просто удавиться. А всё из-за этого глупого пацана. Из-за его рук, тела, губ и голоса. Именно последнее вызывало такое возбуждение, что у меня просто перехватывало грудь и лёгкие, лишь вспомнив его тяжёлое и горячее дыхание. Это невозможно остановить. Это подобно фильму на повторе. Рука хватает меня за ногу, и с силой проводит ладонью вверх, а у меня перед глазами не зеркало допросной, а полумрак коридора, его лицо и глаза. То как он кривиться, когда делает движение телом и на выдохе, тяжёлом и настолько горячем, сминает и сжимает мои губы своими. И это было так приятно, настолько что у меня голова от этого шла кругом и хотелось дать ему того же. Прижать к себе, обнять и подарить ласку, но я не способна на это. Я не могу любить этого парня, не могу прикасаться к нему, так как хочет моя больная девочка внутри. А именно она отвечала на его стоны и реагировала на его тело и то что он делал, так словно просыпалась и тянулась к Хану.
Я вспоминаю это, и мне хочется выть от боли, потому что видела своими глазами к чему привело то что мы сделали. Я правда наслаждалась этими воспоминаниями, но ровно до того момента, как не вспоминала, что натворила, и какой страх испытал Хан, увидев наконец кто я на самом деле.
Поэтому прямо сейчас встала над девушкой, которая с опаской мне поклонилась и наигранно улыбнулась: