Я полуголая в футболке ее брата. Что тут вообще надо считывать?
А для полноты картины дверь моей комнаты распахивается, и Юра со спины прижимает меня к себе, пока Карина глаза прикрывает рукой и шипит:
—Блять, Юра! С тех пор как я мыла тебя, ты немного вырос! Оденься.
—Ты ничего не видела, я в Вальку уперся, — хмыкает он и правда упираясь в меня голышом. Стринги не создают даже намека на то, что готовы скрыть меня от его горячей плоти. А футболка хоть и как платье, но толку от нее?
Мой ужас рисуется на лице красными пятнами, пока я пытаюсь отодвинуться от Юры, но он упирается губами в местечко за ушком и хрипит:
—Доброе утро, малыш.
ГЛАВА 24
ВАЛЯ
Меня пронзает такой ужас, что сложно даже словами передать. Я пытаюсь мягко отделаться от загребущих рук Юры, но тот словно специально вжимается в меня, а Карина ржет и уходит, бросая напоследок:
—ВЫ ХОТЬ ПЕРЕД РОДИТЕЛЯМИ ГОЛЫЕ НЕ ХОДИТЕ.
Вот! Именно этого мне и не хватало для полного, мать его, счастья! Я с особым усилием разворачиваюсь, что Юра сделать мне, конечно, позволяет, вжимаясь в меня теперь спереди! Черт возьми, он и правда голый и готовый.
—Как же утренний секс? Валечка, нельзя же так мужчину своего оставлять…
Клянусь, я очень стараюсь не смотреть вниз, но там не надо смотреть, достаточно чувствовать то, что крупная головка упирается между бедер, надавливая так, что внизу живота опять начинает мучительно тянуть, пригвождая меня к полу и зажигая те самые порочные мысли в голове ярким пламенем.
Шолохов на меня смотрит вязким взглядом, путающимся в моих губах, затем скользит выше, и как только я хочу открыть рот, чтобы высказать ему все то, о чем думаю, он впивается в меня болезненно-опьяняющим поцелуем, вырывая из горла рваный писк.
Боже. Лучше бы я была пьяной, потому что тогда я бы смогла пояснить свое мучительное волнение и сковывающие грудь спазмы. Я бы смогла пояснить, почему коленки трясутся, почему так хочется провести языком по пухлым губам в ответ, и я провожу же!
Почему я вообще реагирую так, как реагирую, расплываясь в сильных руках и позволяя все это блядство в родительском доме, где в любой момент кто-то может появиться в коридоре. Когда он начинает сжимать мои ягодицы и приподнимать меня, я с силой прикусываю его губу, и отрываюсь от того, что мы творим.
—Ты с ума сошел!! — шиплю, но Шолохов снова меня целует, в этот раз развязнее, глубже. Пальцы пробираются под трусики и ныряют во влажные складки, меня просто отключает от приборов, когда он вторгается в меня одним пальцем, а вторым быстро-быстро водит по пульсирующей горошине. Черт!
Насаживаюсь на них в ответ, приподнимаясь и оседая…
—Когда ты податливая и такая послушная, мне нравится даже больше, чем когда бузишь. Хотя когда бузишь, у меня член по лбу бьет, — отрывается на миг и шепчет мне в ухо, слизывая мочку.
Юра уносит меня обратно в спальню, открыв дверь ногой, и итоге мы вваливаемся туда и падаем на кровать.
Все слишком быстро и слишком остро. Футболка летит на пол, путаясь в волосах, белье по швам расходится. Юра направляет в меня член и с силой насаживает на себя, присасываясь к шее.
Пара толчков возносит меня в небеса, когда он, ругнувшись, снова и снова в меня вторгается, покусывая грудь и зализывая свои укусы. Ягодицами я ощущаю налитые похотью яички, пока прыгаю на нем сверху с очевидной поддержкой, потому у меня нет сил больше.
На талии точно останутся синяки, как и по всему телу, всюду, где меня касался Юра.
Он ночью вытрахал меня до остатка.
Я НИКОГДА так быстро не заводилась и никогда не была настолько готовой вот прямо сразу. Обычно это долгие прелюдии, поцелуи и подготовка на уровне полета космос, а сейчас мой полет в космос — это одно прикосновение Юры к воспаленной коже. Один взгляд, поцелуй, но можно и без него, только касание члена к бедрам и хриплый шепот, скользящий по коже.
Боже.
Обхватываю руками широкую шею, стараясь удержаться, когда Юра замирает, одновременно с моим вторым оргазмом, разрывающим реальность надвое. Смотрит в глаза долю секунды и улетает следом, плотно насадив меня на себя так, что я чувствую каждую судорогу наслаждения, скользя взглядом по его расслабленному лицу и приоткрытым губам, со смазанной каплей крови на ней.
Потные и удовлетворенные мы сидим крепко обнявшись. Чувствительная грудь скользит по жесткому волосу.
Дышим адски тяжело.
Я снова занимаюсь сексом с Юрой. И это происходит самопроизвольно. Лбом упираюсь в его плечо и пытаюсь выровнять дыхание. Между ног горячо и немного саднит, потому что очень много секса, и…его член очевидно же крупнее, чем у Леона. и дело вовсе не в длине, а в толщине.