А Юра красивый, молодой и все при нем. Как долго нам отпущено в этом случае? Когда внешний вид будет намекать на реальное положение вещей?
Когда он начнет засматриваться на молоденьких и красивых?
***
—Ты почему молчишь, блять, Валя? — рычит Юра, толкая меня к стене. Я не слышала, что он сказал, так как была глубоко погружена в собственные мысли. Теперь перед глазами стелется взбешенное выражение лица с оттенком потерянности.
Он на полном серьезе боится моей реакции, как собственно и я своей. Потому что мне на удивление уже никак, как-то вырубило, что ли, после масштабного взрыва.
Смотрю на Юру сквозь пелену, вязкую, тормозящую мои стремления. Я в ней тону и захлебываюсь.
Лишь сильные руки Шолохова заставляют выныривать на поверхность. Они напористо одаривают пугающей жестокой нежностью. Мне кажется, меня никто так не касался, никто столько чувств в это не вкладывал. В обычные, мать вашу, касания. Почему все настолько сложно?
Между нами. Между мною и тобой, Юра?
Нахмуренный взгляд рубит без ножа. Отмахиваюсь от скрепляющих мое тело рук, но это все равно, что биться головой о стенку. Бесполезно. Бесполезно сражаться с этим парнем.
Он прижимается губами к виску и рвано шепчет:
—Я не целовал ее, малыш. Не ответил, тут же отодрал от себя, — оправдывается.
Как же его пугает дальнейшее развитие событий. В каждом движении до агонии желание рассказать, как было. До потери пульса страх, что я пойму не так.
Будь я девчонкой лет пятнадцати, наверное, так и поняла бы. Буквально. Но сейчас я старше и мудрее, да, первым порывом стала обида, а вторым осознание, что перед ним все-таки была обиженная девочка, и она, не заслуживает, чтобы он ее отмутузил от себя.
Да он оттолкнул, да, был якобы поцелуй. Но это ведь такие мелочи, по сравнению с тем, что бывает в жизни.
Моя ревность, а это именно она, не дремлет, скребет грудину острыми когтями, но я даю ей аргумент не делать этого.
Юра явно не думал ее целовать, и он точно боится, что я подумаю иначе.
Страх уже плещется на дне его взбешенного и потрясенного взгляда. Я пытаюсь оттолкнуть парня, чтобы пройти на свой этаж…наш этаж, но он не дает. За руку удерживает меня и играет желваками. Заостренные черты лица могли бы напугать любую другую, но не меня.
Эти “скалы” я не боюсь.
А затем и вовсе эти скалы напарывают меня на себя, плотно прижав к холодной стене.
—Да ответь мне, мать твою!
—Что тебе ответить?
—Что в твоей голове сейчас варится? Я прямо чувствую, что теряю тебя, блять! — ожесточенно рубит в лицо, отпустив меня. Кулаки упираются в стенку в стальной хватке, и теперь не так просто отойти в сторону. Даже сдвинуться с места не вариант.
—Ты бросил эту девочку ради меня?
—Да, я перестал ее трахать ради тебя. Отношения у нас были свободные.
—А девочка в курсе была?
—Я не обещал ей жениться и не клялся в любви, кажется, этого вполне достаточно, чтобы понять “серьезность” отношений.
—Она в тебя влюблена. Молодая, красивая, почему ты не выбрал ее и откуда ей знать обо мне?
—Она изначально знала, во что ввязывается! Хватит уже, блин, мне мозги сношать, Валя! Хватит. Я сказал, что между нами все кончено и распрощался с ней. Она понимала, что рано или поздно этот момент настанет.
—Не понимала, ты ей разве это сказал? —Я сказал, что наши отношения временные и обоюдно приятные.
—То есть ты просто спал с ней?
—Да, блять! Ну прости, что я не девственник.
Это не новость для меня, но почему-то осознание, что он и правда спал с другими, неприятно саднит внутри. Серной кислотой разъедает. Прикусив губу, я нервно усмехаюсь и киваю в ответ. Стараюсь не думать, как он мог с ними спать, был ли такой же эмоциональный, жадный? Голодный?
—В таком возрасте не обещания о любви страшнее четких инструкций относительно будущего. Не ломай девочку, Шолохов, — сейчас мой голос пугает даже меня, напоминает училку. —Откуда она знает обо мне? Дышать нечем, Юра, — взрываюсь, пытаясь оторвать руки Шолохова от себя.
Он молчит, только смотрит на меня из-под нахмуренных бровей. Как буйвол. Что ж, молчишь и ладно.
Первый шаг по лестнице приходится особенно тяжело, потому что на ногах оседает свинцовый взгляд Юры.
Он идет следом, и мне кажется, отставание идет буквально на полметра, Шолохов ударяется периодически в меня. На вопрос не отвечает, и эта недосказанность бесит сильнее, чем могла бы в любой другой момент.
Я целенаправленно иду к своей квартире, а Юра ловит мое запястье и тянет к себе.
—Отпусти, я домой хочу.