Грудь начинает ныть сильнее, потому что трется о его жесткий волос на груди. Пальцы непроизвольно летят к коротко стриженному затылку и ловят свою сладость от будоражащих касаний. В ответ встречаю ласку кота, довольного от того, что его чешут за ушком.
—Ты бы знала, как много я мечтал об этом, — упирается он в мой лоб, не открывая глаз. А когда делает это, я расшибаюсь в лепешку на скорости в двести световых лет. В эту реальность, где трусь грудью о брата своей подруги.
Извиваюсь в надежных руках, удерживающим меня на весу столько времени без особого напряжения. Как?
Сердце практически выпрыгивает из груди. Облизываюсь, и слежу за тем, как Юра следит за этим моим движением с внимательностью зверя.
—Откуда ты такой взялся? — задаю вслух слова, которые так долго у меня в мозгах варятся в собственном соку. Юра ухмыляется, растягивая ленивую улыбку на лице, а затем уносит меня в сторону, впиваясь в губы.
Снова целует, с языком. Влажно. пошло, развязно, настолько, что я вообще ни о чем не думаю. кроме как поскорее прикоснуться к нему всюду, где смогу дотянуться. И я дотягиваюсь. Черт возьми, я не помню, чтобы хоть когда-то вела себя так. Да никогда не вела. Впиваюсь ногтями в смуглые плечи и подтягиваюсь на бедрах парня.
Мышцы стягивает от напряжения. Еще чуть-чуть и точно схватит судорога, но пока волна новых ласк обрушивается на меня, а губы сводит от спазмов. На языке вкус Юры, в носу его запах, на коже он, а под кожой яд, который так учтиво впрыснул в меня, превратив в порочную женщину.
Я обнимаю его за шею и бедрами подаюсь вперед, когда на голову льется горячий тропический душ. Он обжигает не так, как взгляд Юры, он…по сравнению с ним лед.
Когда я понимаю, что теперь прижимаюсь голой спиной к прохладному кафелю душевой кабинки, а впереди меня открытый огонь, мысли разлетаются вдребезги окончательно.
Юра опускает меня на пол и сквозь потоки воды рассматривает, прежде чем развернуть к себе и прижать грудью к кафелю. Со спины вжимается в меня тугой головкой. Между бедер слишком влажно, и дело вовсе не в воде. Я скольжу пальцами по кафелю, пытаясь зацепиться, но все попытки идут крахом.
Дыхание слишком частое, перед глазами мутится, когда Шолохов прогибает меня в нужной позе и громко дышит в ухо, прикусывая мочка. Поправив напор на прохладную, Юра проталкивает член к складочкам и кусает меня в плечо. Дергаюсь, охнув, когда Шолохов перехватывает мои волосы, наматывая их на кулак.
Предвкушение поджигает кожу как горючее спичкой. Голова отлетает назад. Тупая и одновременно покалывающая боль пронзает скальп, но мне скорее приятно в комплекте со всем, что я чувствую, и немного страшно, оттого что я получаю наслаждение от грубой силы, применимой ко мне в сексе.
—Больно?
—Нет, — сиплю, закрывая глаза. Губы кусаю. Мне всего мало, и этих ощущений тоже. Вспышка перед глазами ослепляет. Волнами по коже скользят жадные пальцы, сминающие кожу, перехватывающие низ живота и толкающие на горячий член. Рывком Юра входит в меня и следом прижимает к холодному кафелю, натягивая волосы и прижимая щекой к прохладной влажности ванной комнаты.
Огонь взрывается новым буйством внизу живота, и первый толчок превращает меня в вязкую патоку в умелых руках, что только сильнее сжимают и массируют, кажется, сразу везде.
Каждый поцелуй жалит, а укус следом — дурманит.
Тугая полнота чувств разрывает. Меня рвет от острого желания углубить эту ласку. Но Юра замирает во мне и только шире бедра раскрывает, прогибая меня в пояснице.
—Я наслаждаюсь ощущением себя в тебе. Лучшее чувство, блять, — ругается мне в ухо, скользя губами по мочке.
В любой другой момент я бы сделала замечание, но сейчас волосы на теле встают дыбом. Кажется, я никогда не пойму, почему он на меня так действует. Это же не приемлемо для меня, но я с улыбкой встречаю с разрывающей тело радостью любую грубость, брошенную с таким отчаянным желанием,
Вода продолжает литься на нас, теперь она просто ледяная. Я же опалена Юрой Шолоховым.
Первое желание — насадиться на Юру самостоятельно, но он предвосхищает мое желание и блокирует попытки, первым толкаясь глубже. Я с силой прижимаюсь к стенке и тут же отскакиваю, стоит ему выйти. Немного…совсем немного. Черт.
Каждый последующий толчок становится для меня открытием. Среди беснующихся чувств есть одно — восхищение до желания расплакаться. Кусая губы, встречаю рывок и ласку на груди. Юра так сильно сжимает грудь, что даже больно, но эта боль секундная, а завтра меня будут ждать синеватые оттенки этой безумной эстафеты.