Я встаю и беру турку. Делаю как себе: мешаю кофе, кориандр, корицу. Добавляю Немного воды и ставлю на медленный огонь. Над вопросом Юры особо не думаю. стою к парню спиной и понимаю, что ответ вполне очевиден.
—Тут никто не жил три месяца, подумай, почему нет еды, м?
—Понял. С утра туго соображаю. Прости. Ну не проблема, да.
Чувствую движение за спиной, но не двигаюсь, удерживая турку на огне. Пульс стучит где-то в горле, образуя ком. Юра еще ближе подходит, но меня не касается. Его спокойное дыхание путается в моих распущенных волосах, болтающийся в свободном полете.
Молчим оба.
Но едва уловимое напряжение в воздухе витает, как если бы у нас было миллион тем для разговора и ноль попыток завести эти разговоры.
Но так и есть?
Я неосознанно понимаю, что вполне могла бы задать любой вопрос, касающийся нашего прошлого.
Например, не обижается ли он на меня?
Или…может…завел ли он девушку, в конце концов. Но вместо этого я впитываю в себя молчание, чувствуя себя при этом вполне спокойно.
—Так что там по делам на сегодня? С чем помочь надо?
—Ни с чем, Юра. Я сама все сделаю, спасибо.
Кофе готов, ароматный и такой, какой я бы с гордостью приготовила для любого.
Осторожно наливаю в чашку и сверху посыпаю шоколадом.
Насколько я помню, Шолохов тот еще сладкоежка.
—Охуенно. Здоровья твоим рукам, — недолго думая, целует меня в плечо.
Словно мы семейная пара. Я отхожу к столу и сажусь.
Внутренности варятся в собственном соку. Он садится рядом со мной и пьет кофе, не моргая смотря на меня.
—Так а что ты вести у нас будешь?
—Английский, факультативно французский и итальянский, наверное. Если будет спрос.
Но я думаю, что спроса не будет.
Он в ответ смеется, отчего я тоже начинаю улыбаться. Улыбка такая же заразительная, как и “тогда”.
—Лев Романыч решил нас доконать? Мне нравится. У всех?
—Разумеется, военная разведка в большинстве своем. Замещаю кого-то. Не помню имя.
Юра улыбается еще шире, как будто выиграл джек-пот.
—Что?
Он молчит и подмигивает.
—У меня будешь вести.
—Ты на этой кафедре?
—Ага.
Дыхание замедляется. Зрительный контакт не обрывается. Шолохов цепляет меня на крючок своим огненным потоком на дне потемневших глаз.
Ясно. То есть все просто точно не будет.
—Ты же хотел пойти в юридический? — хватаюсь за соломинку, как будто от моего вопроса он точно уйдет в свой юридический.
—И пошел, как видишь. Я уникальный кадр, море по колено. На самом деле, мне все было интересно, пошел везде, где смог. Правда на заочке на контракте. Но у бати бабки не беру.
—Это принцип?
—Это умение быть самостоятельным, малыш.
—Знаешь, может пора привыкать к тому, что я Валентина Львовна? Ты же не будешь в академии меня так называть?
—На месте разберемся, пупс, — допивает и идет к раковине, моет чашку и переворачивает на сушке.
Подходит ко мне и кладет руки на плечи, целует в макушку под мой потрясенный вздох.
—Юра, ты много себе позволяешь.
—Позволительно наглый я, что поделать, — подмигивает и резкими движениями уходит в коридор.
—Давай дистанцию держи, я не твоя подружка.
—Пока.
—Юра!— закипаю тут же.
—Пока говорю. Пока-пока, — ржет щелкая меня по носу, открывает дверь и выходит.
А через час ко мне заявляется курьер…с продуктами.
“Нельзя не завтракать, вредно для женских гормонов”.
Сжимаю записку в руках и заставляю себя не думать об этом. А творог все-таки съедаю с фруктами.
Эх, Юра.
ГЛАВА 4
ВАЛЯ
На улице становится еще жарче, и наверное, до середины сентября так и будет. Поднимаю волосы в высокий хвост, надеваю легкое платье, под него топ. В таком виде мне дашь не больше двадцати. Смотрюсь совсем девчонкой.
Летом я всегда предпочитаю не краситься, к тому же, когда-то мне сказали, что я без косметики смотрюсь лучше, чем с ней.
Хочу этому верить.
Предусмотрительно хватаю назначения врача, чтобы заскочить в аптеку. Как говорится, даже когда ничего не обещают, стоит верить хоть во что-то, чтобы не сойти с ума.
А вот выходя из квартиры, подозрительно кошусь на дверь напротив. То есть, мой сосед Юра Шолохов, он же мой студент, да? Вернее, курсант.
Ладно, просто надо не думать об этом, как и о его чрезмерном внимании к моей персоне.
В конце концов, гормоны бушевали в тот момент, а сейчас все иначе. Секс у него явно теперь есть, так что не думаю, что я представляю хоть какой-то интерес, кроме дружеского. Да?