—Что за блядский веник?! — рычит мне в губы, а затем рвано целует, тут же отстраняется и, перехватив за пылающее лицо, упирается в лоб. Оглядываемся синхронно.
—Я не знаю! Может папа подарил?
—Что ты мне чешешь? Он бы подарил тебе лично, а не так! — свирепствует Шолохов, но у меня и правда нет идей, никаких. Кроме…ученика отца, который и правда мог бы это сделать.
Глупо было бы не заметить искреннего интереса с его стороны, да и в конце концов, это очевидный мужской жест.
—Это была демонстрация, — отчаянно шипит мне в губы Юра, а затем снова впивается, толкает язык в рот. Меня обдает кипятком, ошпаривает. Перед глазами искрятся звезды.
Отрываюсь первая, делаю шаг назад, потому что аудитория не закрыта, и так нельзя себя вести! Опять в стенах академии секс? Нет, не будет.
Я поклялась себе не допустить этой ситуации, ведь рано или поздно нас все равно раскроют.
Найдется случай, который в итоге омрачит мою работу, а то и вовсе сделает ее невозможной. Плюс ко всему скандал! Кому это надо? Явно не мне. Вполне можно личные отношения держать именно за пределами академии, так будет правильнее всего.
—Юра, я тут второй день, какая еще демонстрация? Пожалуйста, не накручивай себя.
Он резко дергается в мою сторону и за талию жмет к себе, толкаясь в меня эрегированным членом. Бросает в кипящий чан по щелчку. Охаю ему в грудь и втягиваю мужской аромат, мятный, свежий. Он не пользуются одеколоном тут?
Поднимаю голову и встречаюсь с яростным вожделением. Оно оседает на коже прокалывающими ощущениями. Юра наклоняется рывком, выдыхает спертый воздух, а я глотаю его и облизываю губы в предвкушении.
—Да что ты? — отчаянно и сипло шепчет мне в лицо.
Влажные губы приземляются на горящую кожу и превращают ее в огарок. Скользят по щеке к уху. Зубами он прикусывает мочку и тянет на себя. Искры взрываютися в местах касаний.
Мне до одури страшно за свои реакции. А они ярче ядерного взрыва…
—Если это твой бывший додик, Валь. Я ж за себя не ручаюсь. Серьезно. Меня можно вместо быка на корриду выпускать. Ты себе даже не представляешь…Если не он, то вообще пиздец этому инкогнито.
—Юра, я бы никогда так с тобой не поступила…
—Правильно, потому что тогда тебе пиздец, Валь. Ты не сможешь вообще ходить. Буду трахать, пока не залетишь, чтобы уже точно никуда от меня не делась.
Рычит мне в губы и кусает, следом слизывает и смотрит потемневшим от похоти взглядом. Между бедер у меня давно уже влажно, в голове совершенно другие картинки, никак не связанные с работой, на которую я теперь приходить хочу только из-за Шолохова.
Грудь становится чувствительнее, наливается от волны возбуждения. Меня накрывает ею с головой.
Все прекращается быстро, когда мы слышим шаги, и я отлетаю из объятий Юры, поправляя и без того идеальную прическу. Губы просто облизываю еще раз, на что Юра лишь хмыкает, встает спиной ко входу, ведь впереди стоящий колом член. Боже.
Как он в таком состоянии пойдет дальше учиться?
Незаметно поправляет его и с краснеющим лицом смотрит на меня, прищуриваясь и подмигивая мне. Тренируется в уроках по съему? Они ему не нужны…определенно.
Господи! Ты что сделал со мной, Юра?
—Я временно без телефона, и по ходу без увала, — шепчет еле слышно, прежде, чем в аудитории входят.
Что?
Мое потрясение разливается на лице протестом. Нескрываемым.
—Валентина Львовна! А я к вам…
—Здравия желаю, товарищ Майор, — Юра встает по стойке, но так, чтобы его выдающиеся части не были видны.
—Курсант Шолохов, а что вы тут делаете? У вас сейчас стрельба, если мне память не изменяет.
—Я давала задание на группу, они сегодня не в полном составе, так что куда проще иметь дело со старостой, — вру и не краснею, стараюсь понять, видно ли по мне, что я только что зажималась и целовалась со своим курсантом.
Боже!
Щеки горят…Юра смотрит на меня, а я смотрю везде и сразу.
Стражев пялится на меня в искреннем удивлении, а потом переводит взгляд на цветы, которые стоят на полу. Картина маслом…
—Свободны, курсант, — Виктор Викторович подходит к столу, улыбается мне, а я ему нет. Все потому что Юра на самом деле уходит так, что кажется, будто бы вернется и настреляет ему по роже.
В отличие от меня, он сразу смекнул, сложил два и два, а сейчас явно будет слушать за дверью. И в этом моя главная ошибка. Ученик отца точно притащил этот букет
—И дверь закройте, курсант! — летит ему вдогонку, у меня же руки немеют, и дар речи мигом пропадает.
Юра закрывает дверь, и мы остаемся наедине.