Пальцами Юра продолжает разминать икры, спускается к щиколоткам и полукругом обводит косточку, прежде чем начать разминать пяточки. Сама не понимаю, как в какой-то момент откладываю чашку вместе с тарелкой на пол и расслабляюсь, раскинувшись на диване.
Он осторожно и бережно массирует, умело надавливая на нужные точки для расслабления. А следом и для напряжения в совсем другой области…
Захлебываюсь в ощущениях и плыву по волнам расслабления, меня все глубже уносит, на такой глубине ты либо плывешь, либо…тонешь.
Но есть Юра, которого можно обнять и расслабиться, вероятно, впервые за очень долгое время. Он все решит, а что не решит, то ликвидирует.
Остро до потери рассудка. Нежно до слез.
Сама не верю в происходящее, но даже глаза открыть мне лень. Мы так и засыпаем, вот в такой позе. Вернее, засыпаю я, а когда просыпаюсь, то понимаю, что лежу уже на кровати, на животе у меня снова грелка, ощутимо горячее предыдущей, а это значит, что Юра сменил содержимое и снова обо всем подумал, пока я спала.
Теперь мы в объятиях друг друга.
Он спит и утыкается мне лицом в левую грудь, второй рукой мягко обхватив правую. Как младенец спит и во сне улыбается, что прекрасно видно из отражения в зеркале шкафа-купе. Заспанным взглядом рассматриваю нас. Улыбаюсь и расслабляюсь, Мне совершенно не тяжело, не больно и только тепло-тепло.
Живот тоже не болит.
Мурашки по коже табуном скачут, как только начинаю думать, что он и то вычитал. Вообще все узнал, что так или иначе связано со мной. Может и у сестры узнал, конечно, этот кадр вообще без комплексов.
Да и если подумать, Юру воспитали правильно, и надо миллион благодарностей отвесить и маме, и папе. За такого мужчину…
Второй выходной проходит в бесконечных жарких поцелуях и таких же объятиях, что очень сильно напоминают секс, но только без него. Меня никто и никогда не целовал так, чтобы до дрожи в коленках и до помутнения рассудка. Чтобы губы были как после укола гиалуронкой.
Я столько давно не смеялась. Нет, я вообще так не смеялась. не обнималась и вообще не жила я так, как живу сейчас с ним.
На меня с таким упоением никогда не смотрели.
Да и вообще я не сексом занималась, а каким-то издевательством, если меня только от поцелуев поджигает так, как никогда ранее.
—Не хочу, чтобы выходные заканчивались, — шепчу Юре в шею. Он с утра был на работе, а затем затарил мне холодильник. Хоть я и отнекивалась, и говорила, что мне не надо ничего.
Еще и додумался денег оставить на расходы, пригрозив кулаков под нос. Мол не буду слушаться, отшлепает.
Ну какие у меня расходы? А он? Работает два раза в неделю и по факту наверняка все оставил в моей квартире…и мне.
—Я тоже, но увы. В семь должен быть на КПП, малыш. У меня и так особое положение. Не всех так отпускают, чтобы на все выходные. У нас так-то самоподготовка была, а я ее проспал с тобой и не совсем в том смысле, в котором мне бы очень помогло сейчас, но безусловно понравилось, — целует в лоб, в щеки и в губы.
И уходит
А я чувствую себя опустошенной без него.
ГЛАВА 48
ШОЛОХОВ
Ловлю себя на мысли, что каждый день теперь тянется как жвачка. Пиздец накрывает.
Я без понятия, как вообще держусь. Все время хочу ее трогать, целовать, любить по всякому. Но я вечно в нарядах, а у нее месячные. Отсчитываю дни, иногда прихожу под кабинет, а там закрыто.
Блядство какое-то.
Особенно, когда вижу Валечку в очередной юбке. Нет, она скромна до ужаса, но для меня же все так очевидно, как будто она голышом стоит перед мужиками.
Ещё и блузки эти. Почему такие обтягивающие?
А ниже? У меня скоро ниже все сгорит до тла.
У Вали же ноги невозможной красоты, их хочется закинуть себе на плечи и долго массировать, пока буду целовать между бедер.
Но пока выходит себя обнять и рыдать.
Так ещё и сосы (примечание автора: первый курс до полугода службы) на нее сопли пускают.
Задолбали уже. Как не одному взводу пропишу, так второму. Хер проссышь, откуда они все такие молодые и активные берутся.
Валя у них не ведёт. Я уже всех предупредил и сказал, что кадык вырву, если что не так будет.
И вот прямо сейчас…
Валька бежит по плацу, волосы разлетаются по плечам. Опаздывает. Наверное, проспала, потому что меня рядом не было.
Только среда, а я почти умер.
Засматриваюсь и улыбаюсь. Это кощунство вот так отпустить ее, не смея даже прикоснуться.