—Знаете, так меня еще никто не унижал. Вы все же офицер, а позволили себе это.
Лучшая защита — всегда нападение, и это как пить дать.
—Вы прекрасная актриса, Валентина Львовна, но я человек военный и не первый год на службе. Меня смазливым личиком и буферами не обыграть, я к этому привыкший, как собственно, к посредственной красоте. Не обессудьте.
Прикрываю глаза, резко втягивая кислород поглубже. Игра не в одни ворота, получается. Он знает, что Юра взрывной, я знаю, что Юра взрывной, да что там…он цунами. И все это показательно делается, лишь бы он выказал себя.
Не надо быть гением для понимания простых вещей.
Волнение упорно давит на грудную клетку бетонной плитой.
—Может вы и человек военный, но никогда не станете настоящим мужчином и уж точно вы не офицер, а хамло. Покиньте кабинет, и чтобы я не имела больше такой “радости” видеть вас тут не по рабочим вопросам, в противном случае я буду обращаться к начальнику учебной части, начальнику по воспитательной работе и может пойду выше.
В кладовке что-то падает. Мне становится страшно по-настоящему, но я даже взглядом не веду. Ничего не может выказать моего волнения, вот злость — это всегда пожалуйста.
Слышу это не только я.
Сырников снисходительно улыбается, оглядывается по сторонам и снова переключает внимание на меня. Противное. Едкое. Скользкое внимание, от которого тянет помыться. На пальце у мужика красуется обручальное кольцо, и надо же, кто-то же вышел за него замуж. Кто-то был настолько слеп.
—Ага. Ну то что к папочке побежишь, это я сразу понял. А то что выше…ты перед всеми раздвигаешь ноги? Или у тебя пунктик только на молодняк, с ними наверняка выходит эмоциональнее и ярче, верно? Я так и подумал, — плюет мне в лицо обидные фразы, которые для любого нормального мужчины были бы сигналом к действию.
Откидывается на спинке стула и вальяжно раскидывает ноги, словно он тут руководит процессом и является полноправным хозяином положения.
Бесит, раздражает. Есть желание ударить по наглой роже, конечно, но…Если даже у меня такое желание, как много мог услышать Юра?
Он слышал все.
Подсознание мне упорно это шепчет, ведь Шолохов срабатывает как радар.
Но все о чем я могу думать сейчас, чтобы Юра не смел выйти из подсобки. Чтобы не вздумал сломать дверь и выскочить, чтобы набить наглому типу морду. Все что угодно, но не это.
Его судьба еще нагонит, а Юре здесь еще служить.
Проглатываю вязкую как ком слюну и взмахом руки показываю, куда именно Сырникову стоит уйти. Тот в ответ лишь ухмыляется.
—А мы продолжаем делать вид, что мы с тобой тут лишь вдвоем, да? — прищуривается, на что реагирую так же спокойно внешне…и еще бурнее внутри.
—Я, ты и твое эго, очевидно. Пошел вон, — рычу дикой кошкой, на что Сырников реагирует своеобразно.
Привстает, упирается руками в стол и рывком поднимается, чтобы прямиком отправиться в сторону подсобки. В этот момент моя нервная система напоминает решето.
Пока он дергает старую ручку, пока стучит по дряхлой двери, я не дышу. Только пульсация в теле нарастает.
—Курсант Шолохов, я знаю, что вы там, — с ехидными нотками лепечет он противным тонким голоском. Никогда не любила высокий регистр у мужчин.
Противно и по-бабски звучит. Сейчас же вообще меня выворачивает наизнанку.
Волнение настолько сильно плещется в теле, что в какой-то момент я уверена, что Юра с ноги вынесет дверь и уложит таким образом Сырникова. Это будет максимально ужасная ситуация, но так я буду спокойна хотя бы в том плане, что морда у него расквашена.
Замираем.
Юра молчит.
Мне не верится в происходящее, но он не подает признаков жизни. И тогда Сырников достает из кармана ключ и с довольным видов просовывает его в замок.
Теперь остановка сердца вполне реальна. Замок проворачивается и…
ГЛАВА 53
Шолохов
Ептить! Малышка думает, что я совсем, что ли, прятаться по подсобкам после того, как занялся жарким сексом на преподавательском столе?
А вот и нет.
Я академию знаю как свои пять пальцев. Оставаться в затхлом месте и думать-гадать, не захочет ли Сырник взять чёт в кладовке?
Оно мне нахрен не упало нигде. Хорошо, что с тех пор, как мы выломали стенку в кладовке, никто не додумался проверить ее целостность. Вернее как. Мы выломали ее с одной лишь целью — ныкать там сигареты.
А потом выяснилось, что тут есть полноценный лаз, из которого можно выбраться по проходу аж под лестницу, где много кто спалился на куреве, будучи перваком.