- Майкл Маккален, - прохрипела трубка голосом Комиссара полиции.
- Это О’Нилл.
- Джек, твою мать. Я в соседнем кабинете. Какого черта ты мне звонишь?
- Техники же провели нам эту внутреннюю связь, решил хоть раз ей воспользоваться. - Он усмехнулся, и выпустил клуб дыма от своей сигареты. – Майки, старина, ты помнишь наше старое доброе Канадское дело.
- Да… Канал наркотрафика из Канады в Европу. А если точнее, из Колумбии в Канаду, а оттуда уже к нам. Такое не просто забыть. Долбанное расследование тянется не первый год. Есть сдвиги по делу? Ну же приятель, сделай мне подарок на рождество.
- Я похож на Санту? – Джек снова криво усмехнулся, куря в потолок.
- Даже с огромной натяжкой, не похож, - вздохнул комиссар Маккален. – Так что с этим делом? Продвинулось?
- И да, и нет. По крайней мере, хороших новостей ты точно сегодня не услышишь.
- Ты решил поиграть в загадки, О’Нилл? Не тяни.
- Загадок здесь и без меня хватает. – Джек снова перевел взгляд на фотографию Доннавана. Черт бы его побрал. – Думаю, мне стоит лично полететь в Канаду на Рождество.
- Все настолько дерьмово?
- Все значительно хуже, Майк.
Комиссар протяжно выдохнул в трубку. Уж если Джек говорит, что все плохо, то это так и есть. Его лучший детектив не склонен приукрашать факты.
- Что там у них стряслось, Джек? Говори, как есть. Не нужно меня щадить.
О’Нилл помолчал несколько секунд, подбирая слова. И, в конце концов, выложил всё как есть.
- Наш секретный агент, внедренный в группировку наркоторговцев, перестал выходить на связь.
- Твою ж мать! – Комиссар выругался, - Как давно?
- Сегодня уже четвертый день, как от Грегори Доннована нет вестей.
5
Канада. Лес.
25 декабря, наши дни
19:40
Диана проснулась, и не сразу поняла, где она, и что вообще с ней происходит. Воспоминания о минувшем вечере и ночи ворвались в ее голову ураганом, и девушка обратно прикрыла глаза, стараясь прийти в себя. Рук она не чувствовала – они так затекли, прикованные к изголовью кровати, что уже даже не болели. Зато она прекрасно чувствовала руки своего похитителя на ее теле. Он обнимал ее слишком крепко, словно они были как минимум любовниками. Одна его рука, левая, лежала на ее животе, пробравшись под блузку, вторая рука обнимала за плечи. Ногами он обхватил ее ноги, словно тисками – не шевельнуться.
Вроде бы все на грани приличия, они же одеты, но Диана кожей ощущала неправильность происходящего. Он убийца, он не должен ей нравиться. Не должен вызывать приятное томление в низу живота, под своей рукой. Она не должна позволять себе чувствовать к нему даже маленькую тень симпатии. Это же не нормально, явная патология. Просто ее уже очень давно никто так крепко не обнимал, не прижимал к себе, только и всего. Буйство гормонов, вот как можно объяснить это ее состояние с утра. Да и когда еще она проснется в объятьях симпатичного темноволосого парня? Это называется стокгольмский синдром, когда похититель начинает нравиться своей жертве. Или жертва неосознанно начинает испытывать к своему похитителю симпатию, чтобы перед самой собой оправдать произошедшее с ней. Но ведь он понравился ей еще раньше, как только она увидела его в своей клинике, уже тогда она ощутила влечение к нему. Уже тогда от одного его вида у нее учащенно забилось сердце.
Сейчас это не должно иметь никакого значения. Все слишком запутано и не правильно. И ей не стоит всё еще больше усложнять.
Он опасен. Он не ее идеал. Нужно держаться от подобных типов как можно дальше. Тогда почему ее, словно магнитом, так и тянет к нему прикоснуться? И будь у нее сейчас не скованы руки, она бы наверняка не удержалась. Никогда прежде ее не привлекали плохие мальчики. Она всегда искала себе парней надежных, порядочных, правильных. И так и осталась до сих пор одна. Ди невольно усмехнулась собственным мыслям, просто хорошие парни не искали себе такого трудоголика, которым она была. Может она потому и одна? И ее удел – такие вот плохие парни?
Ди аккуратно повернула голову, стараясь рассмотреть своего похитителя поближе.
Мужчина рядом с ней спал, и одно это уже должно было ее порадовать, ведь не переживи он эту ночь, то и ей бы было не выбраться отсюда, прикованной к постели. Его размеренное глубокое дыхание говорило об улучшении его состояния. Будь все плохо, он дышал бы рвано, судорожно.
Складки у его рта разгладились во сне, и он стал выглядеть чуть моложе. Не намного он старше меня, подумала Ди. У мужчины был широкий подбородок, и впалые щеки, заросшие небольшой темной щетиной. Высокий лоб, прямой нос. И мягкие на вид губы. Она тут же одернула себя, и отвела взгляд от его рта. Да, он ей нравился, глупо это было отрицать, тем более перед самой собой. Но это вовсе не значит, что она так опрометчиво поддастся влечению. Просто у нее очень давно не было парня, разбушевались гормоны, возможно у нее овуляция, только и всего.