— Вы их проверили?
— Да, конечно, но в базе данных, увы, ничего нет.
— Ни имени, ни адреса? — мрачно пошутила Жервез. — Прийти и просто арестовать не получится?
— А разве так бывает? — улыбнулась Наоми. — Нет. Боюсь, вам придется попотеть, чтобы установить его личность. Вот будет у вас подозреваемый, мы сравним его отпечатки с теми, что на магазине. И что это докажет? Только тот факт, что он держал в руках магазин и патроны, но вовсе не тот, что именно он совершил убийство.
Жервез посмотрела на Энни.
— Думаю, мы начнем с Эрин Дойл, — сказала она. — Вы могли бы этим заняться, Энни?
— Конечно.
Жервез бросила взгляд на часы:
— Сейчас уже поздновато, но, если завтра с утра вы с Уинсом отправитесь в Лидс и выясните все, что можно, у тамошних следователей и в архиве, дело наконец-то сдвинется с мертвой точки.
Бэнкс собрался оплатить счет, однако Тереза и слышать об этом не желала.
— Это моя страна, и я угощаю, — заявила она.
Ему пришлось уступить. Они изумительно поужинали в небольшом итальянском ресторанчике в Норт-Бич, который Тереза выбрала сама, и меньше всего ему хотелось испортить вечер ненужными спорами.
— Благодарю вас, — согласился он. — Все было великолепно. Вы выбрали превосходное место.
— На мой взгляд, важно не только, в каком месте ешь, но и в какой компании, верно? — Она мельком улыбнулась метрдотелю, который элегантно забрал подносик с оплаченным счетом.
Бэнкс разлил по бокалам остатки вина и поставил пустую бутылку на красную скатерть.
— Да, — сказал он. — Это безусловно так.
— Что случилось? — спросила Тереза. — Почему вы вдруг погрустнели?
— Разве? — Бэнкс пожал плечами. — Ну, может, потому что это мой последний вечер здесь.
— Вы не должны из-за этого переживать.
— Не должен?
— Конечно нет.
Официант вернулся, принес чек и кредитку. Тереза добавила чаевые и расписалась. Взяла свою сумочку и поднялась.
— Пойду попудрю носик, — сказала она, — а потом я хотела бы вам кое-что показать.
Бэнкс кивнул. Пока ее не было, он потягивал вино и глазел на несколько аляповатый пейзаж с озером Комо на противоположной стене. Энни бы он не понравился, подумал он и тут же удивился, что думает о ней сейчас, когда она за тысячи миль. Наверно, и впрямь пора домой.
При этом он искренне наслаждался вечером в обществе Терезы. За ужином она сказала ему, что недавно развелась, у нее двое взрослых сыновей, работает она детским психологом в Бостоне. Эта поездка — ее подарок себе по случаю окончания бракоразводного процесса, а заодно и повод повидать внуков. Она подумывает о том, чтобы насовсем перебраться в Калифорнию, и уже сделала несколько звонков, пытаясь оценить перспективы работы и жилья.
Справа от Бэнкса на стене небольшого бара выстроились в ряд сверкающие бутылки. Предложить ей выпить коньяку? Нет, лучше отложим это до прихода в отель, решил он. К тому же Тереза уже расплатилась. И сказала, что хочет ему что-то показать.
Когда они вышли на улицу, Тереза взяла его под руку и они неторопливо направились в сторону оживленной, сияющей огнями Колумбус-авеню, дошли до пересечения с Бродвеем, но, вместо того чтобы свернуть на Грант-авеню, с ее пагодами, ресторанами и дешевыми сувенирными лавками, пошли по Стоктон-стрит, где на каждом шагу попадаются небольшие магазинчики, торгующие экзотическими овощами и бакалеей, а перед ними на открытых прилавках зазывно выложен товар. Даже в десять вечера тут было людно, покупатели приценивались и пробовали продукты, занимая не только весь тротуар, но и проезжую часть.
Бэнкс вспомнил: старый сержант Оззи Олбрайт рассказывал, будто в Сан-Франциско самый большой в мире китайский квартал, не считая самого Китая. Тогда они оба вели дело в лондонском Чайнатауне. И оно настигло Бэнкса накануне отъезда, как это часто случается с подобными делами, почему, собственно, он о нем и вспомнил. Можно всю жизнь ждать, что справедливость все же восторжествует, но порой это происходит лишь под самый конец. Ибо такова карма.
Тереза оживленно о чем-то щебетала, и Бэнкс осознал, что совсем не слушает ее, мысленно унесясь в прошлое.
— Куда, вы говорите, мы идем? — спросил он.
Она бросила на него острый взгляд:
— Я ничего не говорила. Это сюрприз.
— Точно.
Скоро народу стало куда меньше. Магазины попадались редко, и улицы были уже не так ярко освещены.