Джафф не ответил.
Трейси размышляла, каковы ее шансы. Может, оно и к лучшему, что Джафф сюда свернул. Она неплохо здесь ориентируется, после развода родителей они с отцом много раз бродили по этим холмам. Ей известны тайные тропы, скрытые расселины и незаметные с дороги овраги. Известно, где находятся заброшенные каменоломни и старый рудник. От коттеджа отца до ближайшей деревушки пролегло двенадцать миль вересковых пустошей. Джафф здесь будет чувствовать себя как рыба, вытащенная из воды, и окажется полностью зависим от ее указаний. Так что у нее появится определенное преимущество, особенно если удастся уговорить его остановиться, когда окончательно стемнеет.
Она прикидывала, как бы ей ускользнуть от него, когда вдруг, проехав еще две-три мили, машина заглохла прямо посреди пустынной дороги.
Джафф сделал несколько попыток завести ее, выругался, вышел и принялся злобно пинать шины:
— Гребаный Вик! Придурок! Дебил чертов! — Он твердил это без устали, как заклинание.
Солнце только что село, было еще довольно светло. Трейси все же решила воспользоваться удачным стечением обстоятельств. Она хотела потихоньку перелезть через полуосыпавшуюся каменную изгородь, что тянется вдоль Топфлитского леса. Если ей удастся до него добежать, Джафф не сможет ее разыскать и она доберется до Коббереста, крошечной деревеньки к востоку от Грэтли. Оттуда можно легко попасть в Хелмторп, а там ей помогут. Вряд ли он будет долго ее преследовать, ему важнее самому не попасться в руки полиции. Трейси проворно перебралась через стену и помчалась к лесу.
Но Трейси недооценила Джаффа. Он ни на миг не спускал с нее глаз. Очень скоро она услышала, что он нагоняет, а потом его пальцы изо всех сил сдавили ей шею. Она упала, ударилась головой и громко вскрикнула от боли.
— Заткнись, сука! Или я удавлю тебя прямо здесь, — задыхаясь, процедил он сквозь зубы. — Тупая тварь. Ты зря стараешься, мы только время из-за тебя теряем. Двигай обратно к дороге. Ну, пошла! Ты выведешь нас куда надо, понятно? Вперед, а не туда, откуда мы уехали.
— Отпусти. Я дышать не могу. Ты сломаешь мне шею.
— Обещай, что больше не побежишь.
— Обещаю! Пусти!
Джафф выпустил ее. Он уперся руками в колени и постоял, восстанавливая дыхание. Трейси ощупала и растерла шею. Вроде не сломана, иначе она бы вообще встать не смогла, но болит ужасно. Джафф разогнулся и пошел назад к машине, настолько уверенный в своем превосходстве, что даже не посмотрел, идет ли она следом. В этот момент Трейси ненавидела его как никогда и никого в жизни, и у нее промелькнула мысль: не попробовать ли убежать снова? Хотя он проворнее, чем она думала, и если поймает ее, то и правда убьет. Она огляделась, подыскивая какой-нибудь камень, которым можно было бы проломить ему башку. Увы, ничего подходящего вокруг не нашлось. Джафф обернулся, посмотрел на нее, мрачно помотал головой и пошел дальше. Она медленно двинулась следом, опустив голову и потирая дико болевшую шею. Точно Ева, исполненная стыда, бреду из рая за Адамом, мрачно подумала Трейси. Хорош рай, нечего сказать.
— Надо избавиться от машины, — сказал Джафф. — Вон, впереди ворота, надо туда дотолкать, посмотрим, можно ли где-нибудь ее спрятать с той стороны. Давай, помогай, что стоишь.
Трейси была слишком подавлена, чтобы возражать. Нос ныл, шею ломило, а сердце разрывалось от боли. Она принялась толкать.
Глава девятая
Когда самолет перестал описывать круги над Хитроу и медленно пошел на посадку, на часах Бэнкса было три утра. А за окном светло — около полудня, четверг. Бэнкс совсем не спал — он никогда не спал в самолетах, — зато был трезв как стекло: говорят, на трезвую голову проще переносить разницу во времени. Еда была отвратительная, фильмы, которые предлагались для просмотра, немногим лучше. Поэтому он почти всю дорогу читал «Мальтийского сокола», а когда глаза устали, достал айпод и с удовольствием слушал, как Анджела Хьюитт исполняет фортепьянные концерты Баха. Перед полетом он купил дорогущие новые наушники, но оно того стоило. Качество превосходное — звук чистый, глубокий, а окружающие шумы не слышны. Почему-то именно Бах помогал Бэнксу расслабиться во время полета.
Вскоре попросили отключить все электронные приборы и сообщили, что в Лондоне одиннадцать ноль пять утра, температура плюс восемнадцать градусов по Цельсию. Бэнкс убрал айпод с наушниками и на несколько минут вновь погрузился в книгу. Хотя бы это еще не запрещено. Пока.
В иллюминатор он увидел Лондон: извивы Темзы, зеленые газоны большого парка, Тауэрский мост, оживленные улицы, скопища домов — все знакомо, все сияет под ласковым осенним солнцем. Отличная погода, но ему сейчас хотелось только одного — как следует отоспаться. Он заранее заказал себе номер в одном из отелей Вест-Энда и собирался провести остаток недели в Лондоне, повидаться со старыми друзьями, а уж потом, в понедельник утром, на поезде вернуться домой. Надо полагать, номер его ждет.