Но я не мог иначе.
Когда он назвал её так — "шкура" — что-то внутри сломалось.
Я не мог слушать это.
Не мог позволить.
Даже Кириллу.
Особенно Кириллу.
Потому что если я позволю ему — позволю всем.
И тогда что я вообще за человек?
Сажусь на ящик. Тот, на котором сидел раньше.
Пиво стоит рядом. Недопитое. Тёплое.
Беру. Делаю глоток.
Противное. Кислое.
Бросаю бутылку. Она разбивается о стену. Осколки разлетаются. Звон громкий в тишине.
Достаю телефон. Смотрю на экран.
Нет сообщений.
Алина не писала. Не знает, что произошло.
Хочу написать ей. Сказать... что?
Что я только что потерял лучшего друга из-за неё?
Что я остался один?
Что я выбрал её — и это значит, что пути назад нет?
Прячу телефон.
Достаю сигареты. Последняя в пачке.
Зажигаю. Затягиваюсь глубоко.
Дым жжёт лёгкие.
Смотрю на дверь. Закрытую. Тёмную.
Кирилл не вернётся.
Артём тоже.
Я сам это сделал.
Выбрал её.
Над дружбой. Над братством. Над всем, что было раньше.
Кирилл был со мной с пятого класса. Девять лет. Больше половины моей жизни.
Когда мать умерла — он сидел со мной всю ночь. Молча. Просто рядом. Не пытался утешить. Не говорил, что всё будет хорошо. Просто был.
Когда отец начал втягивать меня в свои дела — Кирилл прикрывал. Врал училке, что я болею. Отвечал на звонки за меня. Говорил всем, что я в порядке.
Когда меня забрали в участок первый раз — он пришёл. С матерью. Она поручилась за меня. Потому что Кирилл попросил.
Он был братом. Ближе, чем брат.
И я только что толкнул его в стену.
Из-за девчонки.
Из-за Алины.
Которую знаю месяц. Может, чуть больше.
Месяц против девяти лет.
Логика простая. Очевидная.
Но я всё равно выбрал её.
Потому что с Кириллом я остаюсь тем же. Максимом Черновым. Сыном Олега. Парнем с условным сроком. Тем, кто решает проблемы кулаками.
С Кириллом я не меняюсь. Застреваю в том, кем был. Кем меня сделали.
А с ней...
С Алиной я чувствую, что могу быть другим.
Не лучше. Не сразу. Может, никогда не стану лучше.
Но хотя бы пытаюсь.
Выхожу из гаража.
Закрываю дверь за собой.
Не оглядываюсь.
Иду домой.
Один.
Рука болит. Кровь засыхает на костяшках.
Но я не жалею.
Не о толчке.
Не о выборе.
Я выбрал её.
И теперь живу с этим.
Может, стоит... отойти?
Замечаю, что Максим стал другим.
Молчаливее. Напряжённее.
На переменах стоит один. У стены. Руки в карманах. Смотрит в никуда.
Раньше он сидел с Кириллом и Артёмом. На ступеньках у входа. Курили. Смеялись. Грубо. Громко.
Теперь нет.
Кирилл и Артём в другом конце двора. Курят там. Демонстративно игнорируют Максима.
Смеются громко. Слишком громко. Чтобы он слышал.
Максим смотрит в их сторону иногда. Лицо каменное. Но в глазах что-то болезненное.
Я вижу это. Даже издалека.
Что-то случилось.
Подхожу к нему после урока математики. Он стоит у окна в коридоре. Один. Смотрит на улицу.
— Что случилось?
Максим поднимает взгляд. Смотрит на меня.
— Ничего.
— Максим...
— Ничего, Алина.
Я делаю шаг ближе.
— Ты с Кириллом поругался?
Максим смотрит на меня долго. Потом отворачивается. Снова в окно.
— Не твоя проблема.
— Если это из-за меня...
— Не из-за тебя, — перебивает он. — Из-за меня.
Пауза.
— Я сам это сделал.
Я хочу спросить что именно. Но он уходит. Не оглядывается.
Я остаюсь стоять у окна. Смотрю ему вслед.
На следующей перемене вижу Кирилла в коридоре.
Он идёт навстречу. С Артёмом. Разговаривают о чём-то. Смеются.
Я прижимаюсь к стене. Даю им пройти.
Кирилл поднимает взгляд. Видит меня.
Останавливается.
Смотрит. Долго. Открытая неприязнь в глазах.
Потом проходит мимо. Толкает меня плечом.
Не сильно. Но намеренно.
Я вздрагиваю. Оборачиваюсь.
Кирилл не оглядывается. Идёт дальше. Артём следом.
Я стою. Смотрю им вслед.
Сердце колотится.
Лена подходит ко мне на большой перемене. В столовой. Садится напротив.
— Ты слышала?
— Что?
Лена оглядывается. Наклоняется ближе. Говорит тихо:
— Кирилл всем рассказывает.
— Что рассказывает?
— Что ты разрушила их дружбу. Его и Максима.
Что-то сжимается в груди. Тяжесть. Давит.
— Что?
— Он говорит, что Максим выбрал тебя. Что из-за тебя они поссорились. Что ты встала между ними.
Я смотрю в тарелку. Борщ остывает. Не хочу есть.
— Это правда? — спрашивает Лена тихо.
— Я не знаю, — отвечаю честно. — Максим ничего не говорит.