Кирилл. Тот парень в спортивке, который подходил в коридоре. Ухмылка. Провокация.
— Они отмазались?
— Условный срок. — Лена пожала плечами. — Отец Максима всё уладил. Деньги, связи. Знаешь, как это бывает.
Я знала. Все знали. В этом городе всегда кто-то кого-то знает. Всегда есть способ замять.
— Его отец — Олег Чернов. — Лена снова оглянулась, понизила голос ещё сильнее. Почти шёпот. — Автосервис на окраине. Большой. Там работает человек двадцать.
Я подняла взгляд.
— И что?
— Это не просто автосервис. — Лена наклонилась через стол. Её лицо стало серьёзным, почти напугано. — Там отмывают деньги. Крышуют что-то. Все знают, но никто не говорит вслух.
— Откуда ты знаешь?
— Все знают, — повторила она. — Просто молчат. Потому что опасно.
Я откинулась на спинку стула. Посмотрела на неё долго. Лена не врала. Она вообще редко врала — не умела. Лицо выдавало всегда.
— А Максим?
Пауза. Лена сжала губы.
— Работает на отца. Передаёт что-то, встречается с людьми. Его видели. — Она помолчала. — Не знаю точно, что он делает. Но он в этом замешан.
Я слушала. Переваривала. Внутри что-то сопротивлялось — не хотелось верить. Не хотелось, чтобы человек был суммой слухов.
Но слухи редко берутся из ниоткуда.
— Его мать умерла, когда ему было четырнадцать, — Лена говорила тише, осторожнее. Как будто боялась, что кто-то услышит. — Инсульт. Внезапно.
Я замерла.
— Он нашёл её?
Лена кивнула.
— В ванной. Один дома. Скорая не успела.
Тишина. Я смотрела в свою тарелку, но не видела её. Представляла — четырнадцать лет, дом, мать на полу. Одиночество. Ужас.
— После этого он изменился. — Лена говорила медленно, будто каждое слово стоило усилий. — Раньше он был другим. Нормальным. Учился хорошо. Даже в секцию какую-то ходил. Не помню, какую.
— Ты его знала?
— Нет. — Лена покачала головой. — Мне рассказывали. Он был в параллельном классе, когда это случилось. Потом пропустил полгода. Когда вернулся — стал таким. Замкнутым. Злым.
Я слушала молча. Внутри что-то переворачивалось. Не жалость — не то. Что-то другое. Понимание? Нет. Просто осознание сложности.
Лена положила руку мне на запястье. Сжала легко.
— Держись от него подальше.
Я посмотрела на её пальцы. Тонкие. Тёплые.
— Почему?
— Потому что он опасен. — Она говорила серьёзно, без капли сомнения. — Он ломает всё, к чему прикасается.
Я медленно убрала руку. Взяла кружку с чаем — холодный, противный. Сделала глоток. Горечь на языке.
— Это слухи.
— Нет. — Лена покачала головой. — Это факты.
Я не ответила. Не знала, что сказать.
Потому что часть меня понимала — Лена права. Максим опасен. Это видно. В том, как он стоял в коридоре. В том, как смотрел. В синяках на костяшках, в напряжении во всём теле.
Но другая часть — та, что вспоминала его взгляд — сопротивлялась. Он смотрел на меня не как на жертву. Не как на добычу. Иначе. Будто пытался понять.
И он остановил Кирилла.
Почему?
Лена вздохнула. Откинулась на спинку стула.
— Ты меня слушаешь?
— Слушаю.
— Правда?
Я кивнула.
— Правда.
Но я не сказала, что не верю. Не полностью. Потому что слухи — это одно. А то, что я чувствовала в коридоре — другое.
И я не знала, чему верить.
Мы доели молча. Лена говорила о чём-то ещё — контрольная по химии, какая-то вечеринка на выходных. Я слушала вполуха. Кивала в нужных местах. Но мысли были далеко.
Максим Чернов.
Второй год в одиннадцатом.
Условный срок.
Мать умерла.
Отец — криминал.
Всё это правда. Наверное.
Но почему тогда он остановил Кирилла? Почему посмотрел на меня так — удивлённо, заинтересованно?
Я не понимала.
Звонок прозвенел резко. Лена вскочила, схватила поднос.
— Пошли. Опоздаем на литературу.
Я кивнула. Встала. Взяла свой поднос, отнесла на мойку. Мы вышли из столовой вместе. Коридор наполнился людьми — все бегут на уроки. Толкотня, шум, смех.
Лена что-то говорила про домашку. Я не слушала.
---
Конец дня пришёл медленно. Уроки тянулись — учителя говорили, я записывала, не вникая. Голова была занята другим.
*Держись от него подальше.*
*Он ломает всё.*
Но как держаться подальше, если мы за одной партой?
Я вспомнила — завтра пересадка вступает в силу. Дарья Сергеевна объявила вчера. Я буду сидеть с ним. Рядом. Весь урок.
*Чёрт.*
В шестнадцать ноль-ноль я вышла из школы. Народу почти не осталось — все разошлись быстро. Зима. Холодно. Темнеет рано.