— Откуда ты знаешь про Илью?
— Видел вас. На набережной. Когда был на свободе.
Пауза.
— Он хороший, — продолжает Максим. — Спокойный. Надёжный. Тебе нужен такой.
— Мне не нужен такой.
— Алина...
— Мне нужен ты.
Максим замолкает. Смотрит на меня долго.
— Посмотри на меня, — говорит тихо. — Я в тюрьме. Снова. Отец предал. Я один. У меня ничего нет. Я сломлен.
— Я знаю.
— Тебе нужно забыть меня.
— Не могу.
— Алина...
— Я не могу, Максим.
Он смотрит на меня. Не понимает.
— Почему?
— Потому что я люблю тебя.
Слова вылетают сами. Впервые вслух.
Максим замирает.
— Не надо, — говорит он. — Не говори так.
— Почему?
— Потому что я не достоин этого.
— Не тебе решать.
Пауза. Долгая.
Максим смотрит на свои руки. Потом на меня.
Тянется рукой через стол.
Медленно. Осторожно.
Я смотрю на его руку. Грубую. С разбитыми костяшками. Знакомую.
Протягиваю свою.
Наши пальцы переплетаются.
Тепло. Знакомое. Первое прикосновение за месяц.
Максим сжимает мою руку. Крепко.
— Я сломлен, — шепчет он. — Но я честен. Впервые.
Смотрю на него.
— Что это значит?
— Это значит, что я больше не буду врать. Не буду скрывать. Не буду убегать.
— И что ты будешь делать?
— Выберусь отсюда. Как-нибудь. И начну заново. Правильно. Без отца. Без старого дерьма.
— Обещаешь?
Он смотрит мне в глаза.
— Обещаю.
Стук в дверь.
Дежурный заходит.
— Время вышло.
Максим не отпускает мою руку сразу. Смотрит на меня.
— Спасибо, что пришла.
— Я вернусь.
— Не надо.
— Вернусь.
Он качает головой.
— Алина, здесь не место для тебя. Ты не должна приходить сюда. Видеть меня таким.
— Ты думаешь, мне важно, где ты? За столом в камере или на свободе?
— Должно быть важно.
— Нет. Мне важно, что ты жив. Что ты здесь. Что я могу тебя видеть.
Максим смотрит на меня долго.
— Это место сломает тебя. Если будешь приходить. Видеть всё это дерьмо.
— Меня не так просто сломать.
— Я знаю, — говорит он тихо. — Ты сильнее меня.
— Врёшь. Ты самый сильный человек, которого я знаю.
Он усмехается. Горько.
— Сильный? Я сижу здесь. Меня предал собственный отец. Я ничего не могу сделать.
— Ты можешь выстоять. И ты выстоишь.
Максим молчит. Потом:
— Через три дня можно будет прийти снова. Если захочешь.
— Приду.
— Алина...
— Приду, Максим. Каждый раз, когда разрешат.
Он усмехается. Впервые за всю встречу — почти улыбка.
— Упрямая.
— Знаю.
— Это одно из того, что я в тебе люблю.
Замираю.
— Что?
Максим смотрит мне в глаза.
— Я сказал: это одно из того, что я в тебе люблю.
Сердце колотится.
— Ты... ты никогда не говорил этого раньше.
— Боялся. Думал, если скажу — всё станет реальным. И я потеряю тебя.
— Ты не потеряешь меня.
— Уже потерял. Много раз. Но ты всё равно возвращаешься.
Смотрю на него. Не знаю, что сказать.
— Не знаю, почему, — продолжает он. — Но я благодарен.
Отпускаем руки.
Встаю. Иду к двери.
Останавливаюсь. Оборачиваюсь.
Максим сидит за столом. Смотрит на меня.
В глазах что-то новое.
Не пустота.
Не боль.
Решимость.
Выхожу из комнаты.
Дежурный ведёт меня обратно по коридору.
— Вы можете прийти ещё раз через три дня, — говорит он.
— Приду.
Выхожу из отделения.
Холодно. Темно. Ветер режет лицо.
Стою на улице. Смотрю на серое здание.
Максим там. За стенами.
Но что-то изменилось.
В его глазах.
В нас.
Иду домой.
Медленно.
Думаю о его руке. Тёплой. Грубой. Знакомой.
О том, как он сказал: "Я честен. Впервые".
О том, что в его глазах появилась решимость.
Он выберется.
Обещал.
И я буду ждать.
Возвращаюсь домой.
Мама встречает у двери.
— Где ты была?
— Гуляла.
Она смотрит на меня внимательно.
— Ты выглядишь... по-другому.
— Просто устала.
Иду в комнату. Закрываю дверь.
Ложусь на кровать.
Смотрю в потолок.
Впервые за месяц чувствую что-то похожее на надежду.
Максим в камере.
Но он обещал выбраться.
Начать заново.
Правильно.
И я верю ему.
Мне жаль, что я не понял сразу
1.Кирилл
Стою у гаражей с Артёмом. Курим. Холодно. Ноябрь уже подходит к концу.
Артём затягивается, смотрит куда-то вдаль.
— Слышал про Максима? — говорит вдруг.
— Что?
— Снова в СИЗО.
Пожимаю плечами.
— Сам виноват.