Пытается улыбнуться. Не получается. Губа трескается, сочится кровь.
— Привет, — шепчет он.
Голос хриплый, едва слышный.
Я молчу. Не могу говорить. Смотрю на его лицо, на руку в гипсе, на бинты.
— Не ссы, — говорит Кирилл. — Живой.
— Что случилось?
Он закрывает глаз. Дыхание тяжёлое, с присвистом.
— Был у твоего дома. Хотел проверить. Ты не брал трубку. — Пауза. — Подумал, может, что-то...
Он замолкает. Я сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони.
— Кто?
— Двое. Может, трое. Не помню. — Кирилл открывает глаз снова. — Напали со спины. Один ударил по голове. Я упал. Дальше... дальше просто били.
Писк монитора громче. Или мне кажется.
— Они что-то говорили?
Кирилл кивает. Морщится от боли.
— Спрашивали, где ты. — Он смотрит на меня. — Я не сказал.
Внутри что-то ломается.
— Они думали, это ты, — шепчет Кирилл. — Стемнело. Капюшон. Я у твоего подъезда стоял. Они решили...
Он не договаривает. Не нужно.
Я встаю. Отворачиваюсь. Смотрю в окно. Ночной город. Огни. Холодные, чужие.
— Это из-за меня.
— Нет.
— Из-за меня, Кирилл. Ты пострадал вместо меня.
— Заткнись.
Голос жёсткий, несмотря на хрип. Я оборачиваюсь. Кирилл смотрит на меня — один глаз, но в нём столько ярости, что я отступаю на шаг.
— Не твоя вина, — говорит он. — Это они животные. Ты просто сделал то, что должен был.
— Я подставил тебя.
— Нет. Ты подставил их. А они трусы. Вот и бьют тех, кто рядом.
Я возвращаюсь к стулу. Сажусь. Ладони потные, вытираю их о джинсы.
— Мне жаль.
— Не надо.
Молчание. Только писк аппаратов. Дыхание Кирилла. Тяжёлое.
— Макс, — говорит он тихо. — Они не остановятся.
Я смотрю на него.
— Знаю.
— Они будут искать тебя. Алину. Всех.
— Знаю.
Кирилл закрывает глаз. Устал.
— Что будешь делать?
Я смотрю на его руку в гипсе. На синяки. На бинты.
— Не знаю, — говорю честно. — Но что-то.
Он кивает. Почти незаметно.
— Хорошо.
Сижу ещё несколько минут. Кирилл засыпает — дыхание выравнивается, но всё равно с присвистом. Монитор пищит ровно.
Встаю. Подхожу к двери. Оборачиваюсь. Кирилл лежит неподвижно. Бинты на голове, гипс на руке. Друг, который пришёл проверить, всё ли со мной в порядке. Который получил вместо меня.
Выхожу в коридор. Артём стоит там же, у окна. Докуривает.
— Ну?
— Он будет жить, — говорю я.
Артём кивает. Бросает окурок в окно.
— А ты?
Я смотрю на него.
— Что — я?
— Что будешь делать?
Я не отвечаю сразу. Смотрю на дверь палаты. Потом на Артёма.
— Закончу это.
— Как?
— Не знаю пока. Но закончу.
Артём молчит. Потом говорит:
— Если нужна помощь...
— Я позвоню.
Он кивает.
Выхожу из больницы. На улице холод жжёт лицо. Небо серое, рассвет близко. Иду к остановке. Автобусов всё ещё нет.
Достаю телефон. Смотрю на экран. Три пропущенных от Кирилла. Вчера вечером.
Сжимаю телефон в руке. Хочу ударить по чему-нибудь. По стене. По столбу. Себе в лицо.
Но не бью.
Стою на пустой остановке. Холод. Тишина. Город просыпается.
Внутри всё кипит. Ярость. Вина. Ненависть.
Они напали на Кирилла. Думали, что это я. Избили до полусмерти.
Война началась.
Я знал это раньше. Но сейчас — по-настоящему. Не в голове. В теле. В каждом ударе сердца.
Они не остановятся. Пока не найдут меня. Или Алину. Или кого-то ещё.
Значит, я должен остановить их первым.
Подъезжает автобус. Пустой, только водитель. Я захожу. Сажусь на заднее сиденье. Смотрю в окно.
Город мимо. Улицы, дома, люди.
Все живут своей жизнью. А я в другой. В той, где друзей избивают вместо тебя. Где война — не слово, а реальность.
Телефон вибрирует. Алина.
"Где ты? Всё в порядке?"
Смотрю на сообщение. Пальцы зависают над клавиатурой.
Что ответить? Правду? "Кирилла избили. Это из-за меня. Ты можешь быть следующей"?
Нет.
Пишу: "Всё нормально. Скоро увидимся".
Отправляю. Ложь. Но пока не знаю, как сказать правду.
Автобус останавливается у моего дома. Выхожу. Поднимаюсь на свой этаж.
Вхожу в квартиру. Пусто. Холодно. Закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной.
Закрываю глаза.
Вижу Кирилла. Бинты. Синяки. Гипс.
Вижу Алину. Как её хватают. Бьют.
Открываю глаза резко.
Нет.
Этого не будет.
Я не дам.
Иду на кухню. Наливаю воды. Пью залпом. Холодная, обжигает горло.
Смотрю в окно. Рассвет. Небо розовеет.
Новый день.
Война началась.
И я не собираюсь проигрывать.
Я не знаю, как защитить тебя
Я просыпаюсь в три часа ночи.