— Я боюсь, — шепчет он в мои волосы.
— Я знаю.
— Боюсь, что не успею. Что они...
Не договаривает.
Стоим так. Посреди улицы. Люди проходят мимо. Смотрят. Нам всё равно.
---
У моего подъезда он проверяет лестничную клетку.
Поднимается на этаж. Смотрит в углы. За мусоропровод.
— Макс, хватит.
— Одну секунду.
Проверяет. Возвращается.
— Чисто.
Заходим в квартиру. Мамы нет. Записка на холодильнике: "Вернусь поздно. Разогрейте ужин".
Иду на кухню. Ставлю чайник. Максим стоит у окна. Смотрит на улицу.
Всегда у окна.
Завариваю чай. Мята. Ставлю две кружки на стол.
— Иди сюда.
Он не двигается.
— Максим.
Поворачивается. Подходит. Садится. Берёт кружку. Руки дрожат. Чай расплёскивается на стол.
Он ставит кружку обратно. Смотрит на свои руки.
— Не могу остановить.
Беру его руки в свои. Они ледяные. Трясутся.
— Тебе нужен врач.
— Не нужен.
— Нужен, Макс. Ты разваливаешься.
Он вырывает руки.
— Я не могу к врачу. Не сейчас.
— Почему?
— Потому что если я перестану следить — они придут.
Смотрю на него. На его лицо. На глаза.
Он не шутит. Он действительно так думает.
— Может, уехать? — говорю тихо.
Максим поднимает взгляд.
— Куда?
— Куда угодно. Вместе. — Наклоняюсь ближе. — Где нас не найдут.
Он смотрит на меня долго. Потом качает головой.
— Не получится.
— Почему?
— Следствие не закончено. Меня не выпустят из города.
— А если просто уедем? Без разрешения?
— Тогда меня объявят в розыск. — Он трёт лицо руками. — И найдут ещё быстрее.
Пауза.
Чай остывает. Никто не пьёт.
— Тогда что делать? — спрашиваю.
Максим смотрит в стол.
— Ждать.
— Сколько?
— Пока их всех не найдут.
— А если не найдут?
Он не отвечает.
Я смотрю на него. На его руки на столе. На кружку, которую он не трогает.
— Ты не веришь, что найдут.
Он поднимает взгляд.
— Нет. Не верю.
Слова повисают в воздухе. Тяжёлые. Холодные.
Я не знаю, что сказать. Не знаю, как помочь.
Максим встаёт. Подходит к окну. Снова.
Смотрит на улицу.
Я остаюсь за столом. Держу свою кружку. Она тёплая ещё. Но не горячая.
— Ты не можешь так жить, — говорю в его спину.
— Знаю.
— Ты сломаешься.
— Знаю.
— Макс...
Он оборачивается.
— Я не знаю, что делать, Алина. — Голос срывается. — Я не знаю, как защитить тебя. Как защитить себя. Как закончить это.
Подхожу к нему. Обнимаю со спины. Кладу голову ему на плечо.
— Мы найдём способ.
— Какой?
— Не знаю. Но найдём.
Он кладёт руки на мои. Они всё ещё дрожат.
Стоим у окна. Смотрим на улицу. Город внизу. Огни зажигаются. Темнеет рано.
— Я не хочу, чтобы ты пострадала, — шепчет он.
— И ты не хочу, чтобы ты пострадал.
— Я уже пострадал.
Оборачиваю его лицом к себе. Смотрю в глаза.
— Ещё не всё потеряно.
— Почти.
— Нет. — Целую его. Коротко. — Пока мы вместе — не всё.
Он обнимает меня. Сильно. Лицо в моих волосах.
— Не уходи, — шепчет.
— Не уйду.
— Обещай.
— Обещаю.
Стоим так долго. Он держит меня, как будто я единственное, что его держит на плаву.
Может, так и есть.
---
Вечером он уходит.
Не хочет, но я настаиваю. Маме нельзя видеть его таким.
Провожаю до двери.
— Позвони, когда придёшь домой.
Он кивает.
— И постарайся поспать.
— Постараюсь.
Знаю, что не поспит.
Целую его на прощание. Он держит меня за лицо. Смотрит так, будто видит в последний раз.
— Люблю тебя, — говорит.
— Я тоже.
Он уходит. Я стою в дверях. Смотрю, как он спускается по лестнице. На каждом пролёте оборачивается. Проверяет.
Дверь подъезда закрывается. Я возвращаюсь в квартиру.
Сажусь на кухне. Смотрю на две кружки. Одна пустая. Одна полная.
Остывший чай.
Я не пила.
Он не пил.
Беру его кружку. Выливаю в раковину.
Смотрю в окно. Темно. Фонари горят.
Где-то там он идёт домой. Оглядывается. Боится.
А я здесь. И ничего не могу сделать.
Телефон вибрирует.
Максим: "Дома. Всё нормально".
Пишу: "Ложись спать".
Он: "Да".
Ложь.
Мы оба знаем.
Но продолжаем играть.
Потому что не знаем, что ещё делать.
Сижу на кухне. Одна.
За окном темнота.
И где-то там — они.
Те, кто охотится.
Мы ждём.
Больше ничего не остаётся.
Просто ждать.
И надеяться, что успеем.
Раньше, чем они.
Я буду приманкой
Я сижу напротив следователя в душном кабинете.